Всё это было ожидаемо, но, когда я открываю дверь своего старого дома, меня захлестывает неожиданная волна грусти.

Блейк, возможно, мёртв.

Я не жалею, что убила Элайджу. У него была такая жалкая жизнь, что мне почти хотелось избавить его от страданий. А ещё была Стейси, лживая стерва. И мистер Циммерли, старый и несчастный. Даже Джордан стал другим. Я любила Джордана, но по–детски, как свойственно подросткам.

С Блейком всё было по–другому. Я любила его всем сердцем. Я очень конкретно представляла себе нашу с ним жизнь. Я носила его кольцо. Я представляла, как мы с ним создаём семью. И я верила, что он чувствует то же самое.

А теперь…

Будет тяжело смотреть на него, лежащего на нашей общей кровати, мертвого или без сознания, и знать наверняка, что будущее, о котором мы мечтали, утеряно навсегда.

Зачем ты изменил, Блейк? Почему ты не мог быть хорошим парнем, каким я тебя считала? Почему ты не мог быть искренним, когда говорил, что любишь меня и только меня?

Мое сердце колотится, когда я вхожу в дом. Я направляюсь прямо к дивану, готовясь к тому, что могу там обнаружить. Но нет. Его там нет. Должно быть, он наверху, в кровати.

Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж, зная, что так и есть. Он будет лежать в постели, скорее всего, такой же мёртвый, как Элайджа. Я иду так медленно, как только могу, не желая этого видеть. Но когда я захожу в спальню...

Его здесь тоже нет.

Черт возьми. Где же он?

Возможно, он и правда поехал в отделение неотложной помощи. Я рассчитывала на то, что он этого не сделает, но, возможно, я ошиблась в нем. И если это так, то игра окончена. Врачи в отделении неотложной помощи наверняка поймут, что он отравлен, и им не составит труда сложить два и два. Особенно когда они найдут ту записку, которую я подсунула ему в карман.

Я достаю телефон из сумочки, пытаясь понять, что делать дальше. Затем замечаю, что у меня пропущенный звонок от него, а также текстовое сообщение. Я читаю сообщение, а затем прослушиваю голосовое.

Ладно. Интересно.

Может быть, все еще получится.

Часть 3. Глава 62

Блейк

Я блюю на тротуаре, пока у меня не начинают болеть ребра.

К концу меня уже просто мутит, но я не хочу останавливаться. Только когда буду уверен, что ни крошки от того печенья не осталось во мне.

Когда я почти уверен, что желудок пуст, я неуверенно поднимаюсь на ноги. Я закрываю глаза, пытаясь вспомнить точно, когда я ел печенье. Прошло даже меньше часа. Сколько времени нужно, чтобы съеденное попало в кровоток? Я не знаю ответа на этот вопрос. Я опустошил желудок, но, возможно, уже слишком поздно.

Я чувствую себя ужасно, но в основном потому, что меня рвало. Мои пальцы покалывают, или мне это кажется? Я не могу сказать.

В основном, я не могу остановить бег мыслей. Криста – женщина, которую я любил, – не та, кем я ее считал. Она… Ну, если верить тому, что говорила ее мать, она психопатка. Она убила своего парня. Она убила девушку, с которой он изменял. Она, вероятно, убила мистера Циммерли и Стейси.

О Боже, Стейси… Это все моя вина.

Я прислушиваюсь к своему телу. Я чувствую себя… нормально. У меня болит голова, и меня слегка тошнит, но это можно списать на то, что меня несколько минут рвало. Думаю, я вывел весь яд из организма до того, как он начал действовать, что бы это ни было.

Криста отравила меня. Она пыталась меня убить.

Я не совсем понимаю, что произошло или кто такая Уитни на самом деле, но у меня нет сомнений в том, что Криста – дочь той женщины, с которой я только что встретился. Помимо сходства, все звучало знакомо. Телмонт звучал знакомо, потому что Криста упоминала его раньше. И теперь, когда я думаю об этом, она также однажды упомянула, что провела некоторое время в Браге, плюс она любит то вино из Порту. Вот почему это отозвалось у меня в памяти. Я–то уж точно там не был.

Криста лгала мне о всей своей жизни. Она утверждала, что родом из Айдахо и переехала в город с подругой после школы – ложь. Я не знаю, кем была та женщина средних лет, с которой мы ужинали, та, что с ностальгией вспоминала детство Кристы. Она явно не была ее матерью – еще одна ложь. Она сказала правду о том, что у ее отца был сердечный приступ, хотя не упомянула, что причиной тому стал стресс от всех ужасных вещей, которые она совершила.

И что теперь?

Я вспоминаю предсмертную записку, которую Криста написала от моего имени. Все это ужасно, но одна фраза особенно засела у меня в голове:

После всех жизней, которые я забрал, я не могу продолжать.

Она явно хочет, чтобы меня обвинили в убийствах мистера Циммерли и Стейси, но только ли в этом? Записка была настолько неконкретной. Она не захочет, чтобы у полиции оставались сомнения в том, что я сделал.

После всех жизней, которые я забрал…