– Блейк? – позади меня раздается сбитый с толку голос Кристы. – Что это?

Я оборачиваюсь – что теперь? На мгновение я даже надеюсь, что это что–то ужасное, типа стены с моими фотографиями с выколотыми глазами, чтобы Криста наконец увидела Уитни такой, какой вижу ее я. Но все, что она держит в руке, – это маленькая белая трубочка. Я даже не понимаю, что это, пока она не снимает колпачок.

Это помада.

– Это тот же оттенок, что был на твоем воротнике, – дрожащим голосом говорит Криста.

– Что? – говорю я легкомысленно. – Нет, не тот.

За исключением того, что это ложь. Это точно такой же оттенок. Это та же самая помада, которую Уитни наносила на днях, прямо перед тем, как я нашел гниющие фрукты на кухне.

– Из–за этого ты вел себя так странно по поводу Уитни? – Голос Кристы сочится болью. – Ты спишь с ней?

– Нет! – восклицаю я. – Это безумие! Я ненавижу Уитни!

Ее нижняя губа дрожит.

– Тогда почему ее помада была на твоем воротнике? Почему твой телефон в ее кровати?

– Она меня подставляет! – Я развожу руками. – Ты что, не видишь? Она делает все это, чтобы ты подумала, что я тебе изменяю. Но это не так.

– Зачем ей, чтобы я думала, что ты мне изменяешь?

Будь я проклят, если знаю. Хотел бы я знать. Хотел бы я знать, почему Уитни решила выбрать меня своей мишенью. Потому что, если бы я знал причину, я бы заставил ее остановиться.

– Криста, – говорю я. – Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Я бы никогда, никогда тебе не изменил. Клянусь.

Криста смотрит то на телефон, который я сжимаю в правой руке, то на помаду в своей левой.

– Я… Я не знаю, что думать.

– Пожалуйста. – Мне осталось секунд пять, чтобы опуститься на колени и умолять. – Ты должна мне поверить. Ты же знаешь меня, Криста. Я не способен на такое.

Она кладет помаду обратно на комод. Она грызет ноготь, на лице – озабоченное выражение.

– Дело не только в этом. Ты ведешь себя странно уже несколько месяцев, Блейк.

– Нет, это не так.

Она приподнимает бровь.

– Ладно, – уступаю я. – Последние несколько месяцев после потери работы и всего прочего были для меня тяжелыми. Но я выкарабкиваюсь. Клянусь.

Она играет с выбившейся из пучка прядью своих шелковистых волос.

– Не знаю. Я… Я думаю, возможно, нам стоит немного побыть врозь.

Нет. Нет. Она не может этого иметь в виду.

Но она имеет в виду именно это. Я оцепенело следую за ней вниз на второй этаж, обратно в нашу спальню, затем с ужасом наблюдаю, как она достает из шкафа свой чемодан.

– Криста, нет, – умоляю я ее.

Я не могу потерять Кристу. Не могу. Она – единственное хорошее, что осталось в моей жизни.

Но теперь похоже, что так и случится. Через мгновение Криста возвращается в нашу комнату, достает одежду из ящиков и сваливает ее в чемодан. Мне хочется вырвать у нее багаж, прежде чем она успеет его наполнить.

– Не делай этого. – Мой голос срывается на словах. – Пожалуйста, Криста.

– Мне просто нужно пару дней. – Она играет со своим обручальным кольцом, которое все еще надето на левый безымянный палец. Если она его снимет, это убьет меня. – Я побуду у Бекки и Малкольма.

Отлично. Она будет жить у Бекки, которая меня ненавидит, и у Малкольма, который тоже не в восторге от меня после нашей провальной встречи за выпивкой. Уверен, они оба все время будут поливать меня грязью.

Но ладно. Если ей нужно несколько дней разлуки, пусть будут. Может, это пойдет на пользу – побыть немного отдельно. И если у меня будет немного времени наедине с Уитни, она сможет сознаться, что ее так во мне раздражает, и мы сможем все уладить.

Все будет хорошо. Я всегда приземляюсь на ноги, так или иначе.

Я до сих пор не могу понять, как Уитни достала мой телефон. Должно быть, она стащила его со стола, пока я дремал. Рядом с этой женщиной нельзя даже на секунду закрыть глаза.

– Блейк, что это? – говорит Криста.

Что теперь?

Криста присела в гардеробе, вероятно, решая, какие из своих пяти миллиардов пар обуви взять с собой. Но она больше не упаковывает вещи – она что–то разглядывает в гардеробе. Понятия не имею, что именно.

– Что такое? – спрашиваю я.

Криста выпрямляется, держа маленькую белую канистру. Мне требуется секунда, чтобы осознать, на что я смотрю.