– Нам нужно избавиться от Уитни, – говорю я более настойчиво. – Мы найдем кого–то другого.

– Все остальные были ужасны, – напоминает она мне. – Мне нравится Уитни. Она была не чем иным, как милой, все время, что жила здесь.

– Да, с тобой.

Она смотрит на меня тем же взглядом, что и тогда, когда та женщина Квиллизабет заявила, что у нее было видение, как я закалываю ее до смерти.

– Блейк, есть ли хоть малейшая вероятность, что ты…

– Что я что?

И теперь она отводит глаза.

– Что ты представляешь некоторые из вещей, которые, как ты говоришь, делает Уитни?

– Это смехотворно. – Хотя я не признаюсь, что ее обвинение вызывает у меня тревожное чувство. – Я ничего не выдумываю. Уитни меня ненавидит.

– Она никогда не говорила ничего о том, что ты ей не нравишься, когда мы вместе обедали.

У меня такое чувство, будто меня только что ударили в живот.

– Вы вместе обедали?

– А почему бы и нет? – Криста упирает руки в бока. – Она не враг, Блейк. Она живет с нами.

– Она враг, – парирую я, хотя, когда слышу, как эти слова слетают с моих губ, я замечаю, что звучу немного истерично. Вода в аквариуме Золотки плещется. Я прочищаю горло. – И она, вероятно, сделала это, чтобы отомстить мне.

– Зачем ей мстить тебе? Отомстить за что?

– За то, что я сделал с ее кроватью.

Криста резко вдыхает.

– Что ты сделал с ее кроватью?

Черт. Не следовало мне этого говорить. Я не подумал.

– Что ты сделал, Блейк? – Она сужает глаза. – Говори правду.

Я ерзаю. Когда я швырнул ту мерзость в кровать Уитни, я был в бешенстве. Оглядываясь назад, мне стыдно, что я это сделал. Но это ее вина. Это она спрятала гниющие фрукты на нашей кухне. Она – злодейка.

– Ты помнишь, как у нас были все эти плодовые мушки? – начинаю я. – Ну, оказалось, что Уитни засунула несколько кусочков фруктов на верхнюю полку в шкафу, и они там гнили все время, что она здесь жила. Там уже завелись личинки. – Я содрогаюсь при воспоминании. – Так что… я просто вернул их ей.

– Вернул ей? Что это значит?

– Я оставил фрукты в ее кровати.

– Боже мой. – Криста начинает ходить взад–вперед по гостиной. – Ты серьезно положил фрукты с личинками в кровать Уитни? Да что с тобой не так? Ты совсем с ума сошел?

– Это она оставила их на кухне...

– Откуда ты знаешь? – вырывается у нее. – Это ты вечно ешь яблоки. Может, это ты их туда засунул!

– Думаю, я бы помнил, что положил кучу яблок в бумажный пакет и засунул его на верхнюю полку, до которой не могу дотянуться даже со стулом!

Криста качает головой.

– Ты использовал ту ужасную табуретку из шкафа в прихожей, от которой не хочешь избавляться? Однажды ты серьезно поранишься, когда она сломается.

– Ты упускаешь суть, – огрызаюсь я на нее. – Слушай, я знаю, что это Уитни оставила фрукты там. И теперь она мстит мне, наливая хлорку в аквариум.

– Каким образом это будет местью тебе? – парирует она. – Это я любила Золотку! Тебе на нее вообще плевать! Ты собирался смыть ее в унитаз!

Золотка мне нравилась, «любил» слишком сильное слово для рыбы. Но да, если бы она дала мне выбор сейчас, я бы определенно смыл рыбку в унитаз и избежал этих нелепых похорон. Но сейчас мне приходится играть роль чуткого жениха. Потому что становится все более очевидным, что я рискую потерять Кристу, если не попытаюсь наладить дела. Она ведет себя так, будто я в последнее время не в себе, а это не так. Учитывая, что я потерял работу и спал как дерьмо (не в последнюю очередь благодаря очередному эпизоду со стуком), я думаю, что держусь чертовски хорошо.

Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы взять эмоции под контроль. Кричать в ответ на Кристу только ухудшит ситуацию.

– Криста, – говорю я мягко. – Прости. Мне была небезразлична Золотка. То есть, она мне небезразлична. И я очень хочу устроить эти похороны. Она была хорошей рыбкой.

– Она была хорошей рыбкой, – всхлипывает Криста.

Она больше ничего не говорит о хлорке, что заставляет меня думать, что она не верит, что это убило рыбку. Как ни странно, когда я снова нюхаю аквариум, запах не такой сильный. Но я его не выдумываю.

Уитни убила нашу рыбку. Я никогда в жизни ни в чем не был так уверен.

И у меня плохое предчувствие, что это только начало.

Глава 25

У нас есть небольшой задний двор, который представляет собой скорее не двор, а маленький клочок земли и травы позади нашего дома, хотя это уже редкость для Манхэттена, где у людей нет уличного пространства. Я представлял, что мы с Кристой могли бы в конце концов поставить небольшой столик и стулья, чтобы обедать на улице осенью, хотя до этого дело еще не дошло. Вместо этого первое использование нашего заднего двора будет в качестве последнего пристанища Золотки.