Но, как ни странно, Уитни не предприняла никаких попыток убить меня во сне. Она вообще не упоминала об этом инциденте. Когда я проходил мимо нее в коридоре по пути в ванную, все было так, будто ничего никогда не происходило, что я нашел невероятно странным. Но я на взводе. Я не знаю, не строит ли она каких–то планов.

Я прихожу в Cooper’s с опозданием на десять минут. Это маленький, темный бар с массивными деревянными стульями и столиками, которые почти всегда липкие, даже после протирки. Хотя курить в барах города больше не разрешено, здесь пахнет пепельницей. Я подозреваю, что это из–за посетителей и персонала, которые выскальзывают покурить и возвращаются внутрь через секунды после того, как потушат сигареты о землю. Пол испещрен пятнами пепла. Гвен, моя последняя девушка до Кристы, курила, и этот запах тревожным образом напоминает мне о ней. Те отношения длились всего несколько месяцев и закончились плохо.

Когда я прихожу, Малкольма в баре нет, и я уже почти ухожу. Это он затолкал меня на эту встречу, а теперь опаздывает даже больше меня? Но Криста была так рада перспективе того, что мы с мужем Бекки станем друзьями, – она будет в ярости, если я вернусь домой без отчета о том, как прекрасно прошел вечер. Учитывая наши недавние ссоры, мне нужно быть особенно осторожным, чтобы не испортить с ней отношения.

Я нахожу столик на двоих и сажусь один. У стойки бара сидят две девушки лет двадцати с небольшим, у них, похоже, девичник, только юбки у них очень короткие. Я стараюсь не смотреть, но одна из них ловит мой взгляд и бросает многозначительную улыбку. Я быстро отвожу глаза. Где, черт возьми, Малкольм? Я даю ему еще пять минут, а потом ухожу.

Четыре минуты спустя Малкольм вваливается в Cooper’s в костюме и галстуке на своем крупном теле, что почти заставляет меня пожалеть, что я не остался в своей рабочей одежде, а переоделся в более повседневные синие джинсы и футболку NYU. От него веет знакомой смесью изможденности и возбуждения. Именно так я себя чувствовал после долгого дня в Coble & Roy.

– Блейк, дружище! – окликает он.

Подходя к столу, он поднимает руку, и я собираюсь ударить его кулаком, но оказывается, что он ждет «дай пять», так что я в последнюю секунду неловко превращаю свой удар кулаком в шлепок по ладони. Не могу дождаться, когда это закончится.

Стул Малкольма скрипит по полу, когда он его отодвигает.

– Ты уже заказывал?

Нет. Я надеялся, что смогу уйти.

– Еще нет.

Малкольм подзывает нашу официантку взмахом запястья. Я заказываю «Хайнекен», а он – скотч со льдом, который, как я с горькой усмешкой припоминаю, был любимым напитком Уэйна.

– Ну и как новая работа? – спрашивает он меня.

– Отлично.

– Это хорошо, – говорит он. – Хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо.

– Ага.

– И… э–э… – я прочищаю горло. – Как дела в Coble & Roy?

Может, когда–нибудь я смогу произносить это, не давясь словами, но этот день еще не настал.

Он пожимает плечами.

– О, как обычно. Сам знаешь.

Мне хочется спросить его, не говорит ли Уэйн обо мне, но я не уверен, хочу ли знать ответ на этот вопрос. Вместо этого я задаю другой вопрос, на который не хочу знать ответ:

– Кого они выбрали новым вице–президентом? Чада?

– Чад Пикеринг? – Малкольм фыркает. – Вообще–то, это почти был он. Но потом его поймали на том, что он нюхал кокаин в мужском туалете.

Мои брови взлетают.

– Воу. Ты серьезно?

– Абсолютно.

Я удивлен, но не так уж сильно. Чад работал больше, чем кто–либо другой в компании, и никогда не казался уставшим – это было почти нечеловечески. Но я знавал парней, употреблявших кокс, и от него у меня не было такого впечатления. У него были жена и ребенок, и он казался весьма благонравным. Полагаю, никогда не знаешь, как давление работы на тебя повлияет.

– Так кто же в итоге получил должность? – спрашиваю я.

– Вообще–то, – говорит Малкольм, – это я.

– Что?

Я говорю это так громко, что парень за двумя столиками от нас в кепке с пингвином оборачивается, чтобы уставиться на меня. Момент спасает появление официантки, которая ставит наши напитки на стол перед нами. Я слишком ошеломлен, чтобы даже суметь сказать спасибо. Малкольм – новый вице–президент по маркетингу в Coble & Roy? Он был едва ли компетентен. Полгода назад он не смог бы даже объяснить, что такое поисковая оптимизация. Какого черта?

Я делаю большой глоток пива, пытаясь удержаться от слов, о которых пожалею.

– Это… странный выбор, – наконец выдавливаю я. Я звучу как мудак, но мне даже все равно. Это неправильно со всех сторон.

– Я очень усердно работал, – говорит он защищающимся тоном. – Уэйн говорит, что я его правая рука.

– Уэйн это сказал?

– Да. – Его лицо розовеет. – Эй, по крайней мере, я не принимаю наркотики и не ворую из компании.

Теперь я чувствую, как мое собственное лицо начинает гореть.