Она приподнимает бровь.

– Да? И что ты собираешься сделать?

Она что, шутит? Я как минимум на полфута выше ее и чертовски сильнее. Я мог бы многое. Я мог бы разнести ее в клочья.

Я представляю, как мой кулак встречается с самодовольным лицом Уитни. Представляю, как мои пальцы обхватывают ее тощую шею и сжимаются, пока ее губы не посинеют. Это было бы так сладко.

Я делаю угрожающий шаг к ней, руки все еще сжаты в кулаки. Но Уитни даже не вздрагивает.

Она раскусила мой блеф. Как бы я ни злился, я не причиню ей вреда. Я никогда в жизни не поднимал руку на женщину и не собираюсь нарушать это правило ради Уитни. Даже если бы захотел, во мне этого нет.

Я стискиваю зубы.

– Считай это своим уведомлением за тридцать дней.

Если она не уйдет, я выкину все ее барахло на тротуар перед домом. Мне плевать, подаст ли она в суд. Я и так по уши в долгах.

– О, не волнуйся, – смеется Уитни. – Я уеду гораздо раньше.

И затем она захлопывает дверь у меня перед носом. Я слышу щелчок замка.

Ее слова должны были меня успокоить. В конце концов, я хочу, чтобы она исчезла. Но что–то в том, как она это сказала, вызывает у меня сильную тревогу.

Это звучит как угроза.

Глава 29

Возвращаясь с работы домой пешком от станции метро, я чувствую, как телефон вибрирует в кармане.

Прошла неделя с тех пор, как Криста съехала. В первые дни после ее отъезда я отправил ей примерно миллиард сообщений и голосовых. Она прислала мне одно–единственное сообщение с просьбой дать ей немного пространства, после чего я отправил ей еще один миллиард сообщений и голосовых. Мне очень трудно держать себя в руках. Я просто хочу, чтобы она вернулась.

Каждый раз, когда звонит телефон, я надеюсь, что это она. Так что не могу сказать, что не разочарован, когда достаю телефон и на экране мигает «Папа». Но я не разговаривал с отцом несколько недель, может, больше, и сейчас до меня вдруг дошло, что отчаянно хочу его увидеть и услышать его голос. На новой работе у меня нет друзей, потому что Кенни рассказал всем о моем прошлом, а на старой работе со мной больше никто не общается. Это значит, что мне не с кем было поговорить о том, что произошло между мной и Кристой. Даже с Золоткой.

Я провожу пальцем по экрану, чтобы ответить, и в груди всё сжимается, когда привычный голос отца звучит у меня в ухе:

– Блейк! Ты взял трубку!

Это сжимающее чувство становится еще сильнее.

– Я всегда беру трубку. Если я свободен.

– Конечно, – говорит он. – Ничего страшного. Я знаю, ты занят, Блейк.

Отлично, он знает, что я избегаю его звонков. Что ж, больше не буду. Пора перестать быть таким дерьмовым сыном. Когда отец звонит, я буду брать трубку. По крайней мере, в большинстве случаев.

– Ну, как дела? – спрашивает он. – Как новая работа?

– Фантастически, – лгу я.

– Это замечательно, – говорит он, и ему можно отдать должное – звучит так, будто он действительно так думает. – А как Криста?

– Она… – я почти снова солгу, но потом понимаю, что разговариваю с отцом. Зачем притворяться? Кого я пытаюсь впечатлить? – Она съехала.

– Ох, Блейк. – Его голос становится на несколько тонов тише. – Мне очень жаль это слышать. Она казалась милой девушкой, и я знаю, она тебе очень нравилась.

Очень нравилась? Она была той самой. И Уитни всё разрушила.

– Да, – выжимаю я.

– Что случилось?

Я сглатываю комок, который, кажется, всегда встает у меня в горле, когда я думаю о Кристе.

– Она думает, что я ей изменил.

И она думает, что я убил ее рыбку. Но эту часть я опущу.

– А ты? – спрашивает он.

– Нет! – Не могу поверить, что он мог это спросить. – У нее просто эта мысль засела в голове. Ничто из этого не основано на реальности, но она мне не верит.

– Что ж, – говорит он, – если ты даже не делал того, в чем она тебя обвиняет, почему бы тебе не вернуть ее?

– Поверь, я пытаюсь. – Криста еще не заблокировала меня, но, если я продолжу слать ей столько сообщений, это следующий шаг. – Она говорит, что ей нужно пространство.

Отец молчит, обдумывая это. Я жду, что он скажет. Забавно, но, хотя я мало общаюсь с отцом, он дает отличные советы. Он умный парень. Он был женат на моей матери почти тридцать лет, когда она умерла, и, хотя у них были финансовые проблемы и он не мог дать ей всё, что, как я думал, она заслуживала, они всегда были по–настоящему счастливы вместе.