Я падаю на колени, зная, что не смогу подняться. Это оно. Я не смогу пережить это. Я не хочу, чтобы все закончилось прямо здесь, прямо сейчас, но что я могу сделать? Я не могу позвонить в 911. Я даже не могу больше шевелить пальцами.

Не могу поверить, что Криста сделала это со мной. Я любил ее. Я хотел, чтобы она стала моей женой.

И теперь она стоит надо мной, наблюдая, как я умираю.

Только через секунду она больше не стоит надо мной. Она на полу рядом со мной. Наши взгляды встречаются, и внезапно передняя часть ее белой майки становится ярко–красной. Она открывает рот, чтобы что–то сказать, и кровь капает с ее губ.

– Криста? – я задыхаюсь.

Я поднимаю глаза, и Уитни стоит над нами, покачиваясь на ногах, сжимая нож так сильно, что ее забрызганные кровью костяшки пальцев побелели.

– Криста! – Я изо всех сил пытаюсь подползти к ней. Сам я не в лучшей форме, но она выглядит еще хуже, чем я. Она буквально задыхается от собственной крови, которая теперь вытекает из ее рта и со спины, пропитывая пол под нами. – Криста…

– Я звоню в 911, – говорит Уитни дрожащим голосом, прижимая окровавленный живот.

Я припадаю над Кристой, наблюдая, как жизнь покидает ее. Я не понимаю, как она могла смотреть, как я умираю несколько минут назад, и ничего не чувствовать. Потому что это самое тяжелое зрелище, которое мне приходилось видеть. Даже тяжелее, чем когда умерла моя мать. Потому что я никогда не ожидал, что моя мать будет со мной вечно, но я думал, что состарюсь с Кристой.

– Пожалуйста, не умирай, Криста. – Несмотря на все, что она сделала со мной, мои глаза наполняются слезами. – Я люблю тебя.

Ее губы приоткрываются, и на них образуется пузырь крови.

– Ты… даже… не… знаешь меня.

– Знаю, – настаиваю я. – Я знаю тебя. Держись, Криста. Держись.

Пока Уитни разговаривает по телефону с диспетчером 911, я беру руку Кристы. Она холодная и липкая. Ее глаза все еще приоткрыты – она еще жива и в сознании, но едва.

– Я люблю тебя, – говорю я снова. – Я знаю, кто ты, и я люблю тебя. Пожалуйста…

На долю секунды призрак улыбки касается ее губ. Но затем ее глаза закрываются, и внезапно ее тело замирает. Мой взгляд опускается к ее груди. Она все еще поднимается и опускается? Она перестала дышать?

– Мы должны сделать сердечно–легочную реанимацию, – говорю я Уитни.

Она заканчивает разговор с 911 и смотрит на меня, как на сумасшедшего. – Сердечно–легочную реанимацию? Блейк, ты сам едва дышишь. А у меня ножевое ранение.

– Я знаю, но…

Она права. Даже если бы я мог вспомнить правильное соотношение вдохов и выдохов, у меня нет на это сил. Я не могу дышать за другого человека, когда едва могу дышать за себя.

Криста умирает. Жизнь покидает ее прямо на моих глазах.

И правда в том, что это именно то, чего она заслуживает.

Глава 67

Криста

Я знала, что нужно было ударить Аманду еще раз, чтобы убедиться, что она мертва.

Я знала, что нужно было добавить больше тетродотоксина в то печенье.

Я знала, что никогда не стоило доверять Блейку.

Я знала, что у меня никогда не будет счастливого конца. Моя мать была права.

Я знала это.

Я…

Глава 68

Блейк

Я все еще жив.

Прошла неделя с тех пор… ну с тех пор, как все случилось. Неделя с тех пор, как Криста пыталась меня убить. Неделя с тех пор, как она умерла на полу нашей гостиной, а я припал к ее окровавленному телу в слезах. Неделя с тех пор, как меня увезли в отделение неотложной помощи, где мне пришлось делать седацию и интубацию (я мало что помню из этой части). Оказалось, что противоядия от тетродотоксина не существует, но, если переживешь первые двадцать четыре часа, есть хороший шанс не умереть.

И теперь меня объявили (в основном) выздоровевшим, что означает, что я могу выписаться из больницы.

Мой отец закрыл хозяйственный магазин и прилетел в город, чтобы быть со мной, но вчера он улетел обратно, когда стало очевидно, что опасность миновала. Я сказал ему уехжать – знаю, что у него не хватает помощников в магазине, и я не хотел, чтобы он потерял свой бизнес из–за меня. Но это означало, что сегодня, когда меня выписывают, за мной некому приехать.

Поэтому я попросил Аманду.