Она выпрямляется на диване.

– Да, есть несколько в нашем ценовом диапазоне, и больше, если ты не против жить за пределами Манхэттена.

– Меня это устраивает, – лгу я. Я не хочу жить за пределами Манхэттена, но нам нужно потянуть время, пока Блейк не вернется.

– Отлично!

Аманда достает телефон из сумочки и открывает один из сайтов по аренде. Пока она это делает, мой взгляд скользит к журнальному столику перед нами. Блейк обычно помешан на том, чтобы на столике не было беспорядка, но сейчас на нем разбросано несколько писем, а также журналы и каталоги, что говорит о его душевном состоянии, когда он ушел. Беспорядок на столе не привлек внимания Аманды, и я рада этому.

Потому что под одним из этих журналов лежит чрезвычайно острый нож.

Глава 64

Блейк

Сразу после того, как я выезжаю на Риверсайд Драйв, у меня двоится в глазах.

Сначала я думаю, что это потому, что я ехал четыре часа. Я несколько раз моргаю, и зрение возвращается в норму, что подтверждает мою теорию. Сначала. Но затем, несколько минут спустя, это происходит снова. Я смотрю на светофор, и, хотя знаю, что он должен быть один, почему–то их два. Я моргаю, и красные огни расплываются.

Черт.

Я надеялся, что меня вырвет всем, что было в желудке. Но, видимо, часть этого впиталась. Вероятно, это также объясняет, почему моя головная боль усилилась, как и тошнота, которая мучает меня с тех пор, как я приехал в Телмонт.

Я не знаю, что делать. Я примерно в десяти минутах езды от особняка. Мне определённо не стоит садиться за руль в таком состоянии, но я не могу терять время. Двоение в глазах то появляется, то исчезает, так что, хоть это и не идеально, могло быть и хуже. Я имею в виду, что мог бы ослепнуть.

По крайней мере, на улице не темно. Я всё ещё вижу. Я всё ещё могу ориентироваться, хотя должен признать, что, если бы передо мной шёл пешеход, я бы не смог вовремя затормозить. Я сжимаю руль обеими руками, пытаясь преодолеть последние несколько минут пути до дома. Я делаю прерывистый вдох.

Я мог бы остановиться. Я мог бы позвонить в службу 911 и объяснить ситуацию. У меня такое чувство, что после того, что дала мне Криста, мне нужно в больницу. Не то чтобы я мог позволить себе больницу, ведь у меня нет медицинской страховки, но что такое небольшой долг (ладно, большой долг), если я умираю?

Я умираю? Нет, не может быть. Меня вырвало почти всем печеньем.

Навигатор стал бесполезен, потому что я его уже даже не вижу. Ну, я вижу его, но их два, что очень мешает следовать указаниям. Я полагаюсь на память, молясь, чтобы случайно не поехал не в ту сторону по улице с односторонним движением. Я поворачиваю на Колумбус–авеню, и теперь я почти дома. Совсем близко.

Я надеялся, что ошибся. Я надеялся, что, может быть, Криста вовсе не отравила печенье. Может, все это каким–то образом большое недоразумение, и она на самом деле не хочет моей смерти.

Но я не ошибся. Я не знаю, что она мне дала, но это убивает меня.

Я совершаю последний поворот на улицу, где находится таунхаус, и машина выпрыгивает на бордюр, когда я пытаюсь припарковаться, но у меня даже нет сил попытаться исправить это. Придется оставить ее на бордюре. Я никого не сбил, так что это главное. И мистер Циммерли уже не пожалуется.

Бедный мистер Циммерли. Это я виноват в его смерти. Во всём этом чёртовом деле виноват я. Ну, если говорить прямо, это вина Кристы, но, если бы я не поддался слабости со Стейси, ничего бы этого не случилось. Как только всё закончилось – чёрт, да даже раньше, – я пожалел об этом. Я несколько недель чувствовал себя ужасно и чуть ли не сто раз порывался всё ей рассказать. Я не изменяю – я не такой. Я любил Кристу и не мог поверить, что совершил такую глупость, поставив под угрозу наши отношения.

Но затем, через месяц или около того, чувство вины начало угасать. Это было худшее, что я когда–либо делал, и я хотел оставить это позади. Криста так и не узнала – или так я думал – и не было причин разрушать то, что у нас было, из–за одной глупой ночи.

И я даже не подозревал, что она узнала и строит планы, чтобы сжечь все это дотла.

У меня всё плывёт перед глазами, и голова раскалывается. Я нащупываю свой телефон на подставке на приборной панели и чуть не роняю его. Мне нужно позвонить в 911. У меня больше нет выбора. Нет времени отговаривать Кристу от того, чтобы перерезать Уитни горло. Я умру раньше, чем это случится.

Но когда я смотрю на экран своего телефона, я не могу сфокусироваться. Экран становится двумя экранами, потом тремя, а потом снова одним.

Ладно, со мной все действительно плохо.

Мне удаётся открыть водительскую дверь, и я с большим трудом поднимаюсь на ноги. Хуже всего то, что у меня двоится в глазах, из–за чего меня тошнит и кружится голова, но я могу идти. Если за что–нибудь ухвачусь.

Мне нужно попасть внутрь. Свет горит, что означает, что Уитни дома, и она может помочь мне вызвать скорую.