История о том, что случилось с Джорданом Галло, отличается от моей, но жутко знакома.

– Но это еще не всё, – добавляет она. – Хотя Джордан вел себя странно перед смертью, его родители настаивали, что он никогда бы не покончил с собой.

– А что они думали, случилось?

– По–видимому, Джордан и Уитни раньше поднимались на крышу, чтобы побыть наедине, – говорит она. – Его родители настаивали, что она столкнула его и сделала так, чтобы это выглядело как самоубийство.

– Это… – я кашляю. – Вау. Довольно ужасно. Ее когда–нибудь обвиняли?

– Они пытались заставить полицию заняться расследованием, – говорит она. – Но потом Уитни смылась. Я имею в виду, просто взяла и уехала из города. Даже не стала заканчивать школу. Даже ее родители не знали, куда она уехала – или так они утверждали.

– О.

– Я всегда думала, что она уехала из страны, – размышляет женщина. – Она казалась таким человеком, который хочет путешествовать по миру. Так или иначе, ей пришлось убраться из города, потому что было слишком опасно. Если бы она осталась, против нее, вероятно, выдвинули бы обвинения.

– Ну, сейчас она вернулась на Манхэттен, – слабо говорю я. – Так что…

– О боже, я же вам все уши прожужжала, правда? – вздыхает она. – Послушайте, я не хотела вас расстраивать. Это всё были слухи, и они были давным–давно.

И всё же она совсем не изменилась.

– Ничего страшного, – выжимаю я. – Это определенно полезная информация.

– Вы все еще хотите тот аттестат, мистер Сандерс?

– Эм, да. Да, было бы здорово.

Я диктую номер виртуального факса, который у меня есть и который пересылается на мою электронную почту. Очень полезная секретарша из Телмонтской средней школы желает мне до свидания и удачи, и я жду, когда по факсу придет аттестат Уитни.

После того как я кладу трубку, мои руки не перестают дрожать. Я иду в ванную, чтобы побрызгать водой на лицо, и когда смотрю в зеркало над раковиной… я выгляжу как катастрофа. Волосы торчат, под глазами темно–фиолетовые круги, и я выгляжу на десять лет старше, чем несколько месяцев назад. Даже мои зубы не выглядят такими жемчужно–белыми, как раньше.

Интересно, как выглядел бывший парень Уитни перед тем, как рухнуть с крыши.

Бедный парень, Джордан Галло. Он совершил один проступок против Уитни Кросс, и она заставила его заплатить высшую цену.

И теперь она делает то же самое со мной. Только в этом случае я не понимаю, почему.

Я вытираю лицо и бреду на кухню. Мне до смерти хочется выпить пива, просто чтобы успокоить нервы, но понимаю, что сейчас десять утра. Не хочу идти по этому пути. Вместо этого я наливаю себе стакан воды из–под крана. Пока наполняю стакан, мне в лицо жужжа залетает мушка. Мушки в последнее время вернулись с удвоенной силой, хотя эти – более крупного вида. Интересно, не спрятала ли Уитни еще гниющих фруктов на моей кухне. Я бы не удивился.

На этот раз я замечаю, что мушки собрались вокруг щели между кухонной столешницей и холодильником. Зазор примерно три дюйма – как раз достаточно, чтобы втиснуть туда гнилое яблоко или грушу, что–то в этом роде. Там что–то должно быть. Я уверен.

Я достаю телефон из кармана и включаю фонарик. Свечу в щель и, конечно, едва могу разглядеть что–то похожее на бумажный пакет, заткнутый в зазор.

Часть меня хочет просто оставить его там. Я не хочу иметь дело с новыми личинками, не сейчас. Но когда я наклоняюсь ближе к щели, пытаясь разглядеть получше, запах скручивает желудок. Он пахнет иначе и гораздо хуже, чем раньше.

Что, черт возьми, там такое? Я приседаю рядом с холодильником. Протягиваю руку в щель, пытаясь схватить бумажный пакет. Но моя рука недостаточно длинная. Я не могу дотянуться. Мне нужно еще несколько дюймов.

Я встаю, роюсь в одном из ящиков и достаю сервировочную ложку. Возвращаюсь к холодильнику, и на этот раз использую ложку, чтобы пододвинуть пакет ближе к отверстию. После нескольких подталкиваний мне удается ухватиться за уголок пакета, и я вытаскиваю его.

Если у меня и были какие–то сомнения насчет того, что именно в пакете является причиной вони и мушек, эти сомнения вылетели у меня из головы. Даже до того, как я загляну внутрь, сладковатый, гнилостный запах становится невыносимым. Насекомые так и рвутся к нему, что бы там ни было.

Я должен заглянуть внутрь. Я должен знать, что в этом пакете. Не хочу, но должен увидеть.

Соберись, Блейк. Насколько плохо это может быть?

Мои руки все еще дрожат. Я щурюсь в глубину коричневого бумажного пакета, пытаясь разглядеть, не вывалив содержимое на кухонную столешницу. Похоже, там три небольших предмета, каждый около трех дюймов в длину.

Что за…

О Боже.

О Боже.

Это гораздо хуже, чем я думал.

Глава 39