Шрифт:
– Привет, Блейк.
Кольцо с бриллиантом лежит у меня в кармане пальто. Я готов вернуть его ей.
– Можно войти? – спрашиваю я.
Она вздыхает.
– Ладно, но только на минутку.
Когда я вхожу в квартиру, запах корицы становится сильнее. Я следую за Кристой на кухню, и она достает прихватку, затем вынимает из духовки противень со свежеиспеченным печеньем. Она ставит его рядом с другим противнем, который уже остывает. Она напекла много печенья. Она явно несчастна.
– Пахнет прекрасно, – говорю я. – Как всегда.
Она вымучивает крошечную улыбку, но не предлагает мне печенье.
– Спасибо.
– Я скучаю по твоему печенью.
– Спасибо.
– Я скучаю по тебе, Криста.
Она отводит взгляд, щеки розовеют.
– Блейк…
– Пожалуйста, дай мне еще один шанс. – Я пытаюсь протянуть руку к ее руке, но она выходит из моей досягаемости. – Между мной и Уитни ничего не было. Клянусь жизнью.
– Я верю, что ничего не было, – вздыхает она, – но даже так, ты одержим этой женщиной чрезвычайно нездоровым образом. Ты только о ней и говоришь, Блейк!
– Это неправда.
– Это абсолютная правда! Ты ведешь себя так, будто она – воплощение зла, но она просто обычный человек. Милый человек.
Я стискиваю зубы.
– Уитни – много кто, но она не милая. На самом деле…
На самом деле, я думаю, есть шанс, что Уитни убила мистера Циммерли.
Я думаю, что в нашей гостиной могло произойти что–то ужасное.
Я думаю, Уитни, возможно, пытается подставить меня.
Пока я произношу все эти слова в голове, я понимаю, насколько дико всё это звучит. Уитни подставляет меня в убийстве? Звучит нелепо. Я не могу сказать этого вслух. Если Криста думает, что я одержим Уитни, то рассказ о том, что я на самом деле думаю, только усугубит ситуацию. Хотя всё это правда.
– Я беспокоюсь о тебе, Блейк. – Она хмурит брови. – Я беспокоюсь, что ты… что ты теряешь связь с реальностью. Это меня пугает. Ты такой параноидальный и не хочешь слушать ничего из того, что я говорю.
Ладно, я точно не могу сказать ей, что думаю, будто Уитни убила мистера Циммерли.
– Со мной всё в порядке, Криста, – настаиваю я. – Клянусь. Единственная причина, по которой мне нехорошо, – это то, что ты съехала.
– Мне нужно было это сделать. – Она хмурится. – Мне жаль, но ты вышел из–под контроля. Я больше не могла со всем этим справляться.
– Справляться с чем? – резко возражаю я.
– Блейк…
– Я серьезно! О чем ты говоришь?
Я даже не осознал, что повысил голос, пока Бекки не материализовалась позади меня, скрестив руки на груди. Она громко прочищает горло.
– Думаю, тебе пора идти, Блейк, – говорит она.
Я смотрю на них обеих. Бекки смотрит на меня осуждающе, а Криста просто выглядит грустной. Это несправедливо. Я ничего плохого не сделал. Я никогда не изменял Кристе, и мне кажется, что с Уитни что–то не так. Криста, может, и не верит мне, но я знаю, что эта женщина меня ненавидит. Она нацелилась на меня практически с момента своего переезда.
Я взываю к Кристе:
– Мы можем, пожалуйста, поговорить еще немного?
– Нет. – Голос Бекки тверд.
Я не понимаю, почему именно она решает, что можно.
– Пора уходить. И еще… – Бекки смотрит на меня с ног до головы. – Твоя футболка задом наперед.
Я смотрю вниз, и, конечно же, бирка торчит спереди на футболке. Черт. Должно быть, я перевернул ее, когда выворачивал наизнанку. Разве так сложно надеть чертову футболку?
– Ладно, – говорю я. – Я уйду.
Я смотрю на противень с остывающими сникердудлами на столешнице. Смогу ли я когда–нибудь снова есть что–нибудь из выпечки Кристы?
– Подожди. – Криста, должно быть, замечает выражение моего лица, потому что хватает со стола лопатку. – Дай я дам тебе печенья – на дорожку.
Я почти уверен, что никогда не смогу съесть это печенье, потому что это последнее, что у меня от нее осталось, но позволяю ей упаковать его для меня. Я запоминаю этот момент, наблюдая, как ее тонкие пальцы отковыривают печенье от противня – ее ногти покрашены в бледно–розовый цвет, отчего руки кажутся еще более хрупкими. Она кладет примерно шесть штук в пакет с зиплоком и застегивает его для свежести. Она делает шаг вперед и вкладывает пакет с печеньем мне в карман куртки.
Это странно интимный жест, и он заставляет меня думать, что, несмотря ни на что, есть шанс, что когда–нибудь у нас снова всё наладится.
Если только я смогу избавиться от Уитни.
– До свидания, Блейк, – говорит она.
– Пока, Криста, – выжимаю из себя я.
Она наклоняется, чтобы обнять меня на семь из десяти, что достаточно крепко, чтобы дать мне еще крупицу надежды. Я держу ее достаточно долго, чтобы Бекки бросила на меня неодобрительный взгляд. Но Бекки может отправиться к чертям.