Он склоняет голову набок.

– И вы швырнули в него мусорный бак?

Черт.

– Я не пытался попасть в него. – Я опускаю голову. – Слушайте, это было не из–за него. Моя девушка только что ушла от меня, и…

– Ваша девушка ушла от вас?

Почему он повторяет всё, что я говорю? Я провожу дрожащей рукой по волосам, которые кажутся чрезвычайно сальными. Когда я в последний раз принимал душ?

– У нас сейчас непростой период, вот и всё. Нам нужно немного побыть порознь.

– Угу.

Комната плывет. Мне нужно присесть, прежде чем я упаду. Этот детектив действительно думает, что я убил своего соседа? Разве такое возможно?

Но кто–то убил его. Кто–то ударил мистера Циммерли по голове тяжелыми металлическими часами. Я даже не могу этого осознать.

– Мистер Портер, – говорит Гаррисон, – я хотел бы, чтобы вы проехали со мной в участок, чтобы дать официальные показания. Я могу предложить вам кофе, мы можем приятно побеседовать, и на этом всё закончится.

– Я… я не думаю…

– Также было бы здорово снять ваши отпечатки пальцев, – говорит он. – Просто чтобы полностью исключить вас, и вы сможете покончить с этой головной болью.

Ему нужны мои отпечатки пальцев.

Это нехорошо.

Мой мозг все еще затуманен от пива, но я достаточно в сознании, чтобы понимать, что мне не стоит ехать в полицейский участок без адвоката и начинать давать этому детективу информацию, которую он позже сможет использовать, чтобы обвинить меня.

А еще мне нужно избавиться от того, что я почти уверен – пятно крови на полу гостиной, и от окровавленного бумажного полотенца, скомканного в моей правой руке.

– Вообще–то, – говорю я, – мне не очень хорошо. Не думаю, что смогу сейчас сильно помочь. Думаю… мне нужно лечь спать.

– Я буду рад подвезти вас, – говорит он. – Моя машина припаркована прямо в квартале отсюда.

У меня ужасное предчувствие, что если я сейчас поеду в полицейский участок, то могу никогда оттуда не вернуться.

– Извините, – говорю я. – Я просто не могу сейчас. Разве… я не обязан, правда?

Детектив Гаррисон стоит некоторое время, и я боюсь, что он сейчас выхватит наручники и нацепит их мне на запястья, заставив ехать с ним в участок. Но он этого не делает. Он просто качает головой.

– Нет, – говорит он, – вы не обязаны. Во всяком случае, пока нет.

Пока нет. Для меня это звучит не очень обнадеживающе. Но лучше, чем наручники.

– Ладно, – говорит он. – Тогда я пойду. Спасибо за ваше время.

Я выдыхаю, когда он поворачивается и направляется к двери. Он уходит. Слава богу, он уходит. Я устремляюсь вперед, чтобы успеть открыть ему дверь.

– Возможно, у меня будут еще вопросы, мистер Портер, – говорит он мне, пока я вожусь с замками. Мои пальцы сейчас не совсем функциональны. – Пожалуйста, будьте на связи.

– Хорошо, – выжимаю я. – Буду рад помочь, если смогу.

Я не рад. Надеюсь, он больше никогда не вернется.

Я наблюдаю из окна у входа, убеждаясь, что детектив исчезает в квартале, возвращаясь к своей машине. Что, черт возьми, это было? Мистера Циммерли и правда убили? Как такое возможно? Кто стал бы убивать такого старика? Я имею в виду, еще несколько месяцев, и природа, вероятно, сделала бы свое дело.

Если только…

Разве это совпадение, что мистера Циммерли убили так скоро после того, как у нас с ним произошла очень заметная перепалка на улице? Что бы обнаружил тот детектив, если бы я позволил ему снять мои отпечатки пальцев?

Я чуть не спотыкаюсь, торопясь обратно на кухню. Первым делом я выбрасываю окровавленное бумажное полотенце в самое дно мусорного ведра. Затем мой взгляд падает на дальний конец кухонной столешницы, где Криста поставила те антикварные часы после того, как мы купили их на блошином рынке, еще когда жизнь была хороша.

Место, где стояли часы, пусто.

Черт.

Как давно пропали эти часы? Я даже не знаю. Вся прошлая неделя кажется размытой. Но ясно, что часы с нашей кухни – те самые, которыми убили мистера Циммерли. Затем убийца оставил их на его каминной полке, зная, что они будут опознаны как орудие убийства. И они, уверен, покрыты моими отпечатками пальцев.

Но, возможно, это не так зловеще, как кажется. Вполне возможно, что… не знаю… Криста подарила часы мистеру Циммерли. И они просто оказались оружием, которое использовал взволнованный грабитель, чтобы его обезвредить.

Только, каким–то образом, я не думаю, что это так.

Сердце бешено колотится, когда я возвращаюсь в гостиную. Я снова отодвигаю ковёр, чтобы посмотреть на пятно на полу. Теперь, когда я его намочил, видно, что оно скорее красное, чем коричневое. А когда я подношу нос к половицам, я не чувствую запаха вина.