Я возвращаюсь по дорожке туда, где стоит почтовый ящик. Еще раз оглядываюсь, затем открываю ящик. Проверяю первое письмо в стопке, отмечая, что оно адресовано Жанетт Кросс.

Значит, я у нужного дома. Здесь выросла Уитни Кросс, и здесь до сих пор живут ее родители.

Что ж, дорога сюда заняла у меня два часа, так что я не уеду, не поговорив с кем–нибудь. Если только они не уехали куда–то, я полагаю, что они вернутся до вечера.

Так что я возвращаюсь к своей арендованной машине, чтобы подождать.

Я откидываюсь на сиденье, на мгновение закрывая глаза. Я чертовски устал, но нет никакого шанса, что я смогу заснуть. Это было бы невозможно, особенно учитывая, что каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу те три пальца с розовым лаком в коричневом бумажном пакете. Кому принадлежат эти пальцы? Это меня преследует.

И тут меня осеняет мысль, от которой холодок пробегает по спине.

Могут ли эти пальцы принадлежать Кристе?

Нет, не могут. Я видел ее сегодня утром; затем я пошел домой и нашел пальцы на кухне. Да, я шел домой пешком и не спешил, но Уитни не могла убить Кристу, отрезать ей пальцы, а затем затолкать их на кухню. Это физически невозможно.

Разве нет?

Нет, нет, нет. Не может быть. Пальцы были… я имею в виду, я почти уверен, что они разлагались. Так что даже если Уитни совершила невозможное, это не могли быть пальцы Кристы. Хотя я и не рассмотрел их как следует. Я ясно видел только лак, который оказался того же цвета сахарной ваты, что был у Кристы сегодня утром, когда я наблюдал, как она снимала то печенье с противня.

Я хватаю телефон дрожащими пальцами и набираю сообщение для Кристы:

Ты в порядке?

Ей не обязательно отвечать мне. Ей не нужно делать ничего, кроме как посмотреть на сообщение, чтобы я мог увидеть это маленькое обозначение «прочитано».

Но оно не появляется. Сообщение даже не показывает, что оно доставлено.

Ладно, я параноик. Да, я почти уверен, что это были женские пальцы, и да, лак был того же оттенка, что носила Криста, но я все еще не понимаю, как они могут принадлежать ей. С Кристой всё в порядке. Я видел ее только сегодня утром. С ней всё в порядке.

А если нет, я убью Уитни голыми руками.

Глава 42

Я жду в машине больше часа.

В какой–то момент я проголодался. Я пропустил завтрак, а на обед у меня был только пакетик чипсов из круглосуточного магазина рядом с пунктом проката автомобилей. В конце первого часа я вспоминаю о пакете с печеньем от Кристы. Я хотел приберечь его, но мой желудок так настойчиво требовал еды, что я решил съесть несколько печений. Когда я ощущаю во рту вкус корицы, у меня ком встает в горле. Надеюсь, это не последнее печенье, которое она для меня испекла.

От этой мысли я чуть не давлюсь.

В течение часа я несколько раз проверяю телефон, чтобы узнать, ответила ли Криста на моё сообщение. Она не ответила. Я должен верить, что эти пальцы не могут принадлежать ей. Сроки слишком сжатые. С Кристой всё в порядке. Вот только…

Этот оттенок лака для ногтей так похож на тот, что я видел у нее сегодня утром. По крайней мере, я почти уверен. Каждый раз, когда я думаю об этом, желудок сжимается.

Почему она не отвечает на мое сообщение?

Ближе к пяти часам на подъездную дорожку к желтому дому заезжает «Шевроле». Я пригибаюсь в машине, наблюдая, как женщина лет шестидесяти с темно–русыми волосами выходит из автомобиля и направляется к парадной двери. Должно быть, это мать Уитни. Она немного похожа на нее.

Я жду еще несколько минут. Не хочу набрасываться на нее, как только она войдет. Даю ей шанс снять обувь и немного расслабиться. Затем, когда она устроится, я пойду и постучу в дверь. Я съедаю еще одно печенье.

Когда она пробыла в доме минут десять, я выхожу из машины. Так же, как и раньше, я иду по дорожке к парадной двери, на этот раз зная, что кто–то ответит. Я просто надеюсь, что она не скажет мне чего–то, что я не хочу слышать.

Я звоню в дверь, и за дверью слышится шарканье ног. Я еще не совсем решил, что сказать матери Уитни. У меня на задворках сознания есть несколько прикрывающих историй, но все они звучат слабо. Если она поймет, что я вру ей, она захлопнет дверь у меня перед носом, и на этом всё закончится.

Когда дверь открывается, в дверном проеме стоит женщина, которая, как я предполагаю, является миссис Кросс. Вблизи она меньше похожа на Уитни, чем я думал, – полагаю, Уитни больше похожа на отца. Я издалека оценил ее возраст как шестьдесят с чем–то, но теперь, когда я близко, вижу паутину морщин вокруг глаз и измученный взгляд, который напоминает мне то, что я вижу, глядя в зеркало.