Ноэль бы не жаловался на такую еду. Он потерял обоняние ещё в детстве – на детском футболе. Сломал нос при захвате, и этого хватило, чтобы повредить тонкие обонятельные нервы, ведущие к мозгу.

– Я не знала, что в детском футболе разрешено нападать на других детей, – сказала я ему, когда он рассказал мне эту историю.

Он подмигнул мне и постучал пальцем по шишке на переносице:

– Как я играл, так и ты.

Иногда я фантазирую о сочном бургере из фастфуда с гарниром из хрустящего картофеля фри. Спустя столько лет тюремной еды я не мечтаю о филе–миньоне или омарах – только о простом фастфуде. Интересно, могу ли я заказать себе «Биг–Мак» на последний ужин?

Завтра встреча с Боуманом по поводу апелляции. Иногда он звонит, но на этот раз хочет поговорить лично – значит, это важно.

Я, конечно, наивно надеюсь. Хотя я всегда надеюсь. Как можно было подумать, что я убила Ноэля? У меня не было мотива – он был любовью всей моей жизни. И, что главное, у меня есть алиби.

И всё же я здесь. И меня собираются казнить за его убийство.

Самое ужасное во всей этой истории – то, как сильно я по нему скучаю.

Глава 2

Ранее

За все время работы официанткой я ни разу не плюнула в чей–нибудь напиток. Но, похоже, когда–то все случается впервые.

Началось всё на прошлой неделе, когда мой парень – с которым мы были вместе два года – бросил меня ради дешёвой блондинки. Уже само по себе было достаточно плохо, что он мне изменял и разрушил, возможно, самые лучшие отношения в моей жизни – те, у которых действительно был шанс. Но сегодня эта самая блондинка, развалившая мою жизнь, вошла в кафе, где я работаю, и без тени сомнения плюхнулась за один из моих столиков. Узнала ли она меня – не знаю. Возможно, ей было просто плевать. Она заказала салат и диетическую колу.

Ну что ж. Она получит немного больше, чем заказывала.

Набрав газировки из автомата, я собираю во рту приличную порцию слюны. Потом опускаю голову и сплёвываю её в шипящую жидкость.

Вот. Франклина я, может, и не верну, но это – мой подарок им на дорожку.

– Боже, ты только что плюнула в её напиток?

Я резко поднимаю взгляд от стакана. Щёки горят. Ну, конечно. Меня поймали. Меня всегда ловят. Я худший преступник на свете.

Обернувшись, я вижу нового официанта, начавшего работать пару дней назад. Кажется, его зовут Ноа. Он моего возраста, может, чуть старше – двадцать пять, не больше. Я с ним ещё не общалась, но он производит впечатление человека, уже бывавшего в сфере обслуживания. Говорят, он аспирант и, как и я, подрабатывает, чтобы хоть как–то сводить концы с концами. У него красивые глаза цвета лесного ореха – мой любимый орех – и длинные тёмные ресницы. Правда, от слишком уж кукольной красоты его спасает горбинка на переносице, будто нос когда–то был сломан – она придаёт ему чуть грубоватый вид.

– Эээ… я… – мямлю я. – Я не...

– Плюнуть – это несерьёзно, – наставляет он. – Нужно харкнуть с мокротой. Это работает куда лучше.

– А, – прочищаю горло. – Ну, я не знала.

– Позволь показать. – Он выхватывает стакан из моих рук и с поразительной лёгкостью харкает в него целый комок мокроты. Меня почти тянет зааплодировать. – Ладно, теперь твоя очередь. – Я колеблюсь, и он бросает на меня суровый взгляд. – Это важный навык. Жизненно необходимый.

Следующие пару минут он обучает меня искусству харканья в диетическую колу. К тому моменту, как мы заканчиваем, я бы сказала, напиток блондинки процентов на двадцать пять состоял из мокроты и ещё на пятнадцать – из слюны. Остальное – всё ещё кола. Формально.

– Молодец, – говорит он. –Быстро учишься.

Я впервые за неделю улыбаюсь по–настоящему.

– Спасибо, Ноа.

– Ноэль, – поправляет он меня. – Ноэль Кемпер.

– Я – Талия. Талия Монро.

– Знаю, – отвечает он так, будто только и ждал момента представиться. – Итак, кому подаём этот мокротный коктейль?

– Блондинке за столиком номер девять. Она увела у меня парня. Ну, бывшего.

Он понимающе кивает.

– Значит, заслужила.

– Ага, – подтверждаю я. Хотя, по правде говоря, она заслужила куда большего. Как и он.

– Хочешь выпить после закрытия? – спрашивает он. Произносит это как бы небрежно, будто между прочим, но в голосе слышится лёгкое нетерпение, которое трудно не заметить. – Могу дать пару советов, как грамотно пописать в суп.

Он милый – бесспорно. Но в голове тут же всплывают протесты: только рассталась, едва его знаю… Но вслух я ничего не говорю. Потому что понимаю – это не важно. Каким–то образом Ноэль Кемпер заставил меня улыбнуться впервые с тех пор, как этот придурок разбил мне сердце.

– Хорошо, – говорю я.

– Отлично! – Его лицо озаряется такой заразительной улыбкой, что мне ничего не остаётся, кроме как улыбнуться в ответ. – Только сначала тебе нужно сделать одну вещь.

– Что именно?

– Проснуться.

Что?

Я хмурюсь:

– Что ты сказал?

– Просыпайся, Талия.

Глава 3

Настоящее время

Я просыпаюсь с колотящимся сердцем.