— Вам не показалось, что эти типы хотели нас обвинить в исчезновении пассажиров? — спросил Лёня, когда мы уже сели в автомобиль. Он устроился на переднем сиденье рядом с водителем и сейчас развернулся к нам.

— Сложно двух студентов обвинить в исчезновении четырех опытных бойцов, — заметил я.

— Откуда ты знаешь, что там были опытные бойцы?

— Ты же говорил?

— Да? — удивился Лёня. — Не помню. И я не всех видел. Правда, те, кого я видел, они скорее на бандитов походили, чем на дружинников. И куда они только делись?

— Сошли так, что проводник не видел? — предположил я.

— Остановок-то не было.

— Поэтому и сошли, где поезд притормозил, — предположила Наташа. — Вдруг их проводник искал, потому что на следующей станции должны были арестовать? Вот они и удрали.

— Арестовать? Тебе с такой фантазией только авантюрные романы писать, — хохотнул Лёня.

— Придумывай сам, — не обиделась Наташа. — Делись же они куда-то? Не испарились же?

Валерон приподнял голову с видом «лучше бы испарились» и опять уронил. Чувствовал он себя препогано, хотя я не мог отделаться от мысли, что помощник поддался общему артистическому настроению и сейчас талантливо играет в расчете на гонорар в дополнительную коробку конфет. Или даже две. Цветы и аплодисменты ему точно без надобности.

— Просто странно, когда четыре человека внезапно берут и пропадают, — не унимался Лёня.

— Нам же не сказали, был вагон заминирован или нет, — напомнил я.

— Для этого четверых не нужно.

— Может, минировали одновременно в четырех местах, а потом сразу удрали, — предположил я. — Или распределили тяжелую взрывчатку между четырьмя. В любом случае я этих типов не видел. И Наташа не видела. Видел только ты. Ты однозначно знаешь больше нас.

Лёня задумался и наконец отстал от нас с этими неудобными вопросами. Я же подумал, что, похоже, общественным транспортом нужно прекращать пользоваться. Он становится совсем небезопасным. Разве что удастся добраться до верхушки скверников и выкорчевать на фиг. Это сработает, если на верхушке пирамиды не находится бог, который и выдал задание на мое устранение. Тогда на верхушку встанут новые скверники и примутся выслеживать меня с еще большим энтузиазмом, чем старые. Возможно, конечно, что я о своей важности чересчур много возомнил, но маниакальная охота за моей жизнью порядком удивляет. Не может же такого быть, чтобы за мной охотились из личной неприязни Базанина, потерявшего кормушку?

Ехать мы решили без остановок, чтобы предотвратить возможные нападения. При Лёне этого говорить не стали, отделались желанием побыстрее добраться до поместья. Обычно между нападениями был небольшой временной промежуток, но сейчас нападения могли пойти и подряд, если организаторы обнаружили, что их подручные сошли с дистанции в неизвестном месте.

Но, видно, они настолько были уверены, что уж четверо справятся с хлипким мной, что альтернативного варианта не разработали, и мы благополучно доехали до поместья, причем часть дороги от Озерного Ключа до поместья — к сожалению, небольшую — к нашему приезду уже выровняли и даже залили асфальтом. Дорогу я запланировал двухполосную, которая нынешними моими возможностями строиться будет очень и очень долго. Нужно хотя бы каток сделать, результат будет и ровнее, и плотнее.

Дорога не была идеальной — да и невозможно это с теми средствами, которыми обладают мои работники. Но она теперь совершенно точно не будет раскисать после дождей. Разве что снегом ее засыпет в точности как и обычную. Запланировать что-то механическое для скидывания на обочину с дорожного полотна? Нужно думать, и без того планов у меня больше, чем возможностей.

В поместье я отправил Наташу размещать Лёню, а сам с Валероном и встретившим меня Марениным пошел размещать совсем других постояльцев. И с удобствами у них тоже будут небольшие проблемы. Или нет? В каменном страже поддерживалась комфортная температура, чтобы узник не умер раньше времени.

— Георгий Евгеньевич, нужно будет допросить несколько человек.

— А конкретней?

— Конкретней узнаем, когда Валерон их выплюнет. На нас в поезде хотели напасть. Пришлось их вот так нейтрализовать.

— Куда плевать? — голосом умирающего лебедя очень мужского пола прохрипел Валерон.

— Подальше друг от друга и в тех стражей, которым еще не доставались вкусняшки, — решил я. — Так, давай первого сюда. Мы вроде уже далеко отошли от основного здания. Лёня не увидит.

Страж открыл огромную пасть и сразу закрыл, как Валерон прицельно метнул туда тело. К сожалению, именно тело, потому что конкретно этот тип внутренний валероновский мир не пережил. Пришлось поручить его раздеть и идти к другому Каменному стражу. Со вторым скверником нам повезло больше, потому что он хоть и выглядел плоховато, но был жив. В себя он не пришел, поэтому его быстро извлекли наружу и обыскали, забрав все артефакты, после чего он опять с удобствами разместился в Каменном страже. Я же быстро проанализировал его навыки, выяснил, что Скверна у него уже двойная, а навыки от шестидесятого уровня. Клятва была на месте, но была она не Базанину.

— Кто такой Константин Елисеевич Саморядов? — спросил я у Маренина.

— Человек князя Молчановского, а что?

— Молчановский — это тот, кто выступал за то, чтобы князья с разбитыми реликвиями теряли титул?

— Именно так, Петр Аркадьевич.

— Интересное дело…

— Какое именно, Петр Аркадьевич? — проявил нетерпение Маренин.

— У этого типа клятва Саморядову, — пояснил я. — То есть выходит, что меня пытались убить люди Молчановского?

— Князя? — обрадовался Валерон сразу забывший, что он почти умирает. — На нас напал еще один князь?

— Или Саморядов — такой же человек Молчановских, как Базанин — Вороновых, — остудил я его пыл, а то ведь станется с него сразу компенсацию отправиться выбивать. — А то и вообще они ехали по своим делам, а мы поторопились на них напасть.

Последнее было самым плохим вариантом во всех смыслах: Молчановский будет копать глубже, чем обычный следователь, который и без того нас заподозрил. К тому же Молчановский априори выступал против тех, кто сидит на княжестве, не имея реликвий, а значит, я ему заранее не нравлюсь.