— Яр, ты попал в плен своих мыслей? — спросила княжна неуловимо лукаво.

— Выходит, ваш реликт работает как книга рецептов в Харчевне Жруни. Она имеет доступ к почти всем блюдам в истории вселенной и может их скопировать.

— Никогда о таком не слышала, — хмыкнула Ориана, с интересом на меня глядя. — Я не бывала в других мирах и всего трижды покидала пределы Антара. Но если существует такая книга, то она ещё сильнее, потому что может найти еду из прошлого! Это просто великолепно.

— Но только рецепты.

— Наш Свиток показывает любые страницы, но лишь те, что существуют сейчас. И далеко не из всех миров, а только из тех, у которых слабый магический фон и мало интерференций. Сквозь сильные защиты Свитку не пробиться, поэтому тайны Руниверситета, Базарата, Ленной гильдии, всех важных миров и организаций, нам узнать не суждено. Зато секреты заштатного мирка или не слишком развитого государства — вполне возможно. Дядя и его тайная канцелярия продавали информацию через Ленную гильдию и агентов в Базарате тем, кто больше заплатит. К счастью, я никогда этой сферой не занималась.

Она состроила выразительную гримаску, что не одобряет ряд политических и экономических методов и мер, но когда твой народ живёт под угрозой истребления, особо выбирать не приходится.

— В любом случае ваш свиток — обалденная вещь и стоит баснословных денег. Даже если у него есть доступ к обычным книгам сотни миров, это невообразимое количество знаний разных цивилизаций.

— Так и есть, — улыбнулась Ориана. — В этом и важность реликта, которую наши предки всегда понимали и культивировали. Нашему книжному собранию уже под сотню лет, мы черпали из Свитка полезные знания, которые помогли Антару выжить, и коллегия переписчиков создавала библиотечный фонд. Но дядя Бенджи поставил это на куда больший масштаб и поток, чем раньше, он построил библиотеку и учредил скрижальную на двадцать писцов. Это был проект его жизни, и благодаря Планарной библиотеке он добился улучшения условий для всех.

— Короче, вы давно переписывали знания из свитка в книги, но за восемьдесят лет создали в лучшем случае половину этой библиотеки, а в годы правления Бенджи всё резко выросло и покрутело?

— Да, хоть твоя риторика и отдаёт селянским народным стилем, но суть ты уловил верно, — хмыкнула Ориана.

— Я вообще человек простой, из народа. А где же картина, ради которой мы сюда пришли?

Улыбка угасла, взгляд потемнел.

— В следующем зале, — сказала Ори слегка зажатым тоном, рука на моём локте дрогнула.

Неужели ей страшно от того, что должно случиться?

Мы прошли сквозь высокий проём и упёрлись в большую металлическую дверь, нас обдало тремя порывами ветра: леденящим, мертвящим и иссушающим — десяток сканирующих и защитных плетений сразу. Ориана прикоснулась ладонью к центру двери, но ей пришлось влить изрядное количество силы, чтобы та открылась и пропустила нас вперёд. Мы прошли сквозь узкий коридорчик, по какой-то причине погружённый во тьму.

— Не задень затмевающие канделябры.

Пришлось прижаться друг к другу теснее.

Просветлело и мы вошли в небольшой зал, внутри висела ощутимая вязкая тишина и даже воздух был другой: пропахший тайнами.

— Это закрытая секция?

— Да, здесь хранятся ценные и запретные знания. Мы под максимальной защитой; а пока я внутри, никто снаружи не увидит и не услышит, что здесь происходит, — Ориана хотела сказать что-то ещё, но промолчала, задумчиво прикусив губу. Она явно сдерживала волнение.

Зал был небольшой и немного сумрачный, несмотря на висящие по стеллажам магические светильники, которые зажигались, когда подходишь ближе. Вокруг висело немало полотен в золочёных рамках, но меня интересовала лишь одна.

— Вот картина, которую ты искал. Светоносный союз истребил память о свободном граде Ривенноре везде, где смог дотянуться. Возможно, это последнее изображение города шпилей и башен.

Крутые белые скалы над штормовым морем, тёмные серые стены крепости, синие и красные крыши домов, высокие шпили и башни, флаги, облака; крошечные крылатые силуэты на фоне туч, гордо реющие небесные корабли и морской порт внизу, в бухте. Ривеннор, город свободы и надежды, — осколок Брана глубоко во мне дрогнул, увидев то, чего уже нет на свете, но что оставалось ему так дорого. Я почувствовал режущую, едва терпимую боль.

Ориана молчала, разглядывая картину вместе со мной.

— Красивый, — шепнула она едва слышно, словно Разящий бог мог услышать её за множество миров отсюда, даже под защитой Закрытой секции, и покарать за дерзкие слова.

— Печальный, — отозвался я.

— Но светлый.

— Ори, какую клятву ты дала Силену? Тогда, в девять лет.

— Вернуть взятое взаймы, когда стану взрослой, — ответила княжна, её щёки порозовели. — Посланцу Силена, который спросит о городе, стёртом из всех историй.