— Истинно так. А нам нужны силы, чтобы сражаться с демонами алой крови, которые всё столетие терзали Антар и соседей, а в один период даже захватили и подчинили себе два из восьми княжеств. Они пытались уничтожить или осквернить реликвию и в конечном итоге поработить весь наш мирок, слишком лакомый для демонических лордов. Отцу и его генетической линии пророчили важную роль, поэтому о браке с наследницей местных не могло быть и речи. Но папа выбрал любовь, так появились мы, их дети.

— Вы?

Мне не приходило в голову, что у Орианы может быть большая семья. Ведь девочка в библиотеке рассказывала про смерть родителей и полное одиночество.

— Два брата и две сестры, в счастливом детстве я была младшей, но оно длилось недолго. Когда мне исполнилось девять, произошёл Третий Прорыв Инферно и орды алых исчадий хлынули к нам. Отец сражался на ступенях дворца, но ни мать, ни мы четверо не получили отклика Копья и не могли оказать ему решающую помощь.

— А ещё потому, что вы были детьми.

— Да, но в Благословенном княжестве даже детям порой приходится сражаться, — горько усмехнулась Ориана. — Враги не делят нас на взрослых и детей и оскверняют и уничтожают любого. Поэтому мы единый народ: и побеждаем, и страдаем вместе.

Я промолчал.

— Владыка демонского войска сразил правящего князя, но отец впервые в жизни в решающий момент сумел овладеть силой Копья Гелиона, поэтому уничтожил его. Он не знал, что на убившего владыку ложится гибельная печать — так отец получил иссушающее проклятие эпического ранга. Для нашего мира это очень сильный ранг, по сути, запредельный, но подлейшее свойство печати было в том, что она действовала на ближайших по крови. От отца она перешла к маме и нам четверым; мы ничего не могли с этим поделать и… стали умирать. Вот только не быстро: печать истязала нас неделями, уже после того, как вторжение демонов было отражено. И благодаря этой коварной кровной связи, каждый из нас мог помочь другому ценой собственных жизненных сил. И наоборот.

Губы Орианы сжались.

— Мы пытались решить, как поступить правильно, какой выбор позволит всем и каждому спастись или хотя бы протянуть ещё неделю… Когда поняли, что спасение невозможно, мама пыталась отдать силы отцу, пожертвовать собой, чтобы он прожил подольше и нашёл способ спасти детей. Она в него верила и считала, что всему виной её слабая кровь. Моя сестра Ильса умоляла Каэрна спасти её, и тот поддался, братик был самым добрым, а потому умер первым из нас. Я помню его сухой, скукоженный трупик. И как во время похорон сквозь рыдания в моей голове звучал звонкий смех Каэрна из наших игр. Мама пережила его лишь на несколько дней, отдав силы папе, а тот, так и не отыскав спасения, предал себя и свои идеалы, взяв силы Рамиса, старшего сына. Но два дня, которые он получил из рук угасшего Рамиса, ничего не решили. Ильса к тому моменту уже погасла, став маленькой белой старушкой, слепо уставившейся в потолок. Поэтому папа, винивший себя во всём, отдал финальные крохи жизни последнему оставшемуся ребёнку. Мне. И умер, зная, что я тоже не выживу.

Ориана замолчала, глядя, как колибри вьются над кустом, полным ярких благоухающих цветков.

— Кошмар, — сказал я с максимальным сочувствием, на которое был способен. — Прими мои самые искренние и глубокие соболезнования… Бедная Ори, как ты такое пережила.

— Благодарю, — ответила княжна немного погодя, но так на меня и не посмотрела.

И как же она выжила? Тут явно замешан Силен! Наверняка в этом и заключается долг и клятва княжны, только в чём именно?

— Чтобы ни случилось с нами, мир не стоит на месте и живёт дальше, — тихо вздохнула Ориана. — Антар отбросил демонов, прорыв был закрыт, жертвы оплаканы. Мой дядя Бенджамин собственноручно поверг архимага демонов, используя вторую реликвию: Свиток. Когда вторжение завершилось, дядя занялся восстановлением Антара. Он был учёным и магом, не хотел власти и годами раньше отказался от чести стать правящим князем, но теперь его нарекли практически народной волей. Дядя уже не мог отказаться и за следующие годы заслужил звание Великого Князя. Дядя усилил защиты города и реликвий, добился от остальных княжеств обязательной военной повинности и закрепил новую версию устава, по которой сейчас живёт наш мир и которую пытался подло нарушить мой женишок и его приспешники. А параллельно Бенджамин превратил наше скромное и истерзанное борьбой государство в центр знаний, ведущих торговлю информацией со множеством миров… Мы наладили сотрудничество с Гильдией мироисториков, корпорацией астральных искателей и Руниверситетом.

Вот как. Значит, благополучие Антара базировалось не только на копье Гелиона. Видимо, каждый из божков, бросивших здесь своё войско, оставил им реликвию для помощи и защиты, хоть так сохранив лицо перед своей паствой. И если небесное копьё давало чистую силу сражений, то свиток помог с доступом к получению мировых знаний. И великий князь Бенджамин Каро очень грамотно им воспользовался: создал одну из лучших библиотек, доступ к архивам-сокровищам которой продавал клиентам и партнёрам из разных миров и межпланарных организаций. Чем сильно улучшил благосостояние собственного княжества. Понятненько.

— Но это всё было потом. А сейчас вернёмся в день вторжения, когда папа получил проклятие. В том прорыве погибли и дети Бенджи: потому что демоны целенаправленно вырезали всех наследников андарской крови. В час прорыва мы с другими детьми оказалась в цитадели, которую защищал Бенджамин, туда и пришёл алый архимаг. И когда дети Бенджи погибли от рук демонов, напавших на нас, дядя закричал и выронил Свиток… я смогла его подхватить. Делать было нечего: или демоны вырезают меня и остальных, или я пытаюсь драться. И я смогла. Получила отблеск силы Свитка, защитила себя и других, в общем, стала героиней. А я всегда была младшей и миленькой, к тому же остра на язык и несносна по манерам… Поэтому с самого детства считалась любимицей народа.

Ориана усмехнулась.

— После победы всё княжество искало способ меня спасти. Подданные предлагали отдать силы, чтобы я прожила ещё сколько-то, но печать работала только на членов родной семьи, а их не осталось. Ведь даже такой великий правитель, как дядя Бенджи, не смог спасти нашу семью. Однако, он спас меня.

Сейчас я наконец узнаю правду.

— В день моей смерти, когда надежды уже не осталось, дядя покинул Княжество и вернулся… гораздо старше.

— В смысле?

— Для нас его не было с утра до обеда, а для него прошло двенадцать лет. Он провёл их в служении Серенгешти, богини вложенных миров. Он нёс службу богине в медитации: ушел внутрь себя и сумел погрузиться на четыре слоя вложенности. А с каждым погружением во внутренний мир ты всё дальше от наружного и время идёт всё медленнее. Внутри четвёртого себя дядя Бенджи провёл двенадцать лет, а снаружи минуло несколько часов. Все эти годы он практиковал магию и стал гораздо искуснее. Мне неизвестно, где и как дядя познакомился с Фавном, но по каким-то своим причинам любитель философии и пиров решил его поддержать. Они пришли ко мне в последние минуты, и Силен вложил в мою душу… силу бога.