— У тебя все сны кончаются грандиозной попойкой, — заметила Солька.

— И славно, люблю хэппи энд.

— Позвольте… — Ворракс ощупал захлопнувшееся око и отступил ещё шаг назад, задел рогами притолоку и опять высек сноп искр. — Вещий Силен, произошла нелепая ошибка…

Демон не ожидал встретить здесь пусть и младшее, но полноценное божество, и теперь пребывал в замешательстве. Ибо заявку на расформирование этого этажа и конфискацию Книги он уже отослал, запустив тем самым весьма серьёзные процессы — а некоторый фарш при всём желании не провернуть назад. Придётся отвечать за созданные проблемы перед обеими сторонами — а они обе были вышестоящими. Поэтому Ворракс начал обильно потеть, и с его температурой тела капли серного пота мгновенно испарялись, вспыхивая россыпями огненных искр.

— Я был не в курсе, что владельцем этого этажа являетесь вы, Вещий Силен. Моя инспекция и, тем более, запрос в высшие инстанции были чрезмерно поспешны, и теперь мой огненный дух желает прежде всего загладить ошибку и оплошность. Есть способы это уладить, только с нашей чудовищной бюрократией…

— Да ты не переживай так, Вораша, ошибка-ушибка, что ты как не родной, — Пан помотал головой, хлестнул себя кисточкой хвоста по щекам, мол, просыпайся, залпом осушил пенящийся стакан и оглушительно рыгнул. — У тебя рога, у меня рога, у тебя копыта, у меня копыта, у тебя хвост, у меня хвост. Мы с тобой одним мифом мазаны, просто тональности разные, понимаешь?

— Нет, не особо, — честно признал Ворракс.

— Это потому, что у тебя ни в одном глазу, — развёл руками Фавн, кивнув на зажмуренное Око. — Надо исправлять. Жруня!

— Да, дядя?

— Выкати нам амфору дельфийского сияюще-светлого, с девятью звёздами. Ту, что в самом дальнем подвале, с солнечной печатью Аполлона, хах, как его сейчас скукожит от гнева, он же узнает, как печать снимется. Но я честно выиграл это пафосное винишко, побил его лук из своей рогатки. Так что могу пить дельфийское с кем хочу!

— Минутку, — возмутилась Солька. — А может, обойдёмся без божественного нектара эпической редкости?! Этот демон доставит нам кучу неприятностей своей кляузой, и вообще он вражья морда, ты забыл, дядя, как сражался с Вечным Воинством на равнинах Антикии?

— Ой, не напоминай, — скривился Силен. — Вот я только вчера наконец об этом забыл, а ты снова напомнила, стервоза.

Но бойкая ласка и не думала униматься.

— А вдруг нас на самом деле из-за него прикроют, что тогда?! Ещё и поить его божественным нектаром!

— Мой нектар, что хочу с ним, то и делаю, не пили, женщина, а сооруди нам закуску. А ты, Жруня, тащи амфору. Пришёл её час.

— Почтенный хозяин этажа, — мягко произнёс Ворракс. — Есть лишь одна оборотная сторона в вашем грандиозном по щедрости даре.

Всё это время он внимал происходящему с небывалым для надменного демона терпением. Потому что прошивка на жесточайшую иерархичность отношений не позволяла Ворраксу относиться к божеству с какой угодно негативной коннотацией даже в мыслях, ибо у демонов алой крови сильнейший всегда прав. А к панибратскому и неформальному поведению вышестоящих он вообще не привык.

— Сторона? — сощурился Силен. — Какая ещё сторона?

— Я демон разрушительного огня, зияющей алой крови, природный враг иерархов света, — скромно потупился Ворракс. — А потому нектар Солнцеликого испепелит меня изнутри. Если ты, Вещий Силен, хочешь таким образом казнить меня за нанесённое оскорбление — твоя воля, хотя я всего лишь исполнял свою работу. Но если ты не подразумевал моего убийства, то стоит сменить нектар. Может, на яблочный…

— Чего? — опешил Фавн. — Ты за кого меня держишь, Ворашик. Я не казню гостей только за то, что они ввалились в нашу харчевню, устроили гостям перепуг, а мне досрочное пробуждение и три года похмельного синдрома, после чего подвергли весь наш этаж угрозе ликвидации. Нет, у нас за такое принято не убивать, а вправлять башку, чем мы сейчас с тобой и займёмся. А пытать в отместку за твоё высокомерие я тебя не стану, я же не демон.

— Прими мои вину и искренние сожаления, — склонился очень озадаченный Ворракс.

Жруня вернулся в зал со здоровенной пузатой амфорой на плече, она была выполнена в виде дородной женщины в позе «руки в боки» с румяным лицом и отвинчивающейся макушкой-пробкой. На груди женщины красовалось ожерелье из девяти мягко мерцающих звёзд, каждая с кулак размером, и системные метки подсказали, что это крисы ауриса 8-й ступени каждый!!! А на голове, которую ещё никто не свинтил, сияла солнечная печать Аполлона: лук и стрелы в сплетениях лавровых ветвей.

При виде этой амфоры, полной божественного нектара, сидящие в зале тихо ахали, феечки трепетали в предвкушаемом экстазе, плюгавый бес испуганно вжался в пол, а Ворракс с трудом сдержал стон. Он понимал: стоит ему глотнуть сей напиток, как мучительная гибель заструится по телу.

— Да не боись, сейчас мы устроим, чтобы ты мог его пить и не испепеляться.

— Но как, Вещий?

— Как мне и приснилось: сменим твой сосуд на более подходящий.

Фавн повернулся ко мне и хлопнул по плечу: