— Не выйдет, — покачал головой седовласый. — Нам он нужен живой.

— А мне плевать, — осклабился Шрам. — Я говорю, что мы ещё с той стороны его пасли. Мы первые, он наш трофей.

— Вы пришли, потому что мы его сюда привели, — холодно парировал седовласый. —

— Это кто сказал? — Шрам шагнул вперёд, и его маги синхронно подняли руки. Семеро его бойцов с ромовиками вскинули стволы.

Вологодские тоже напряглись. Ладони засветились ярче, воздух вокруг них загустел, заряжаясь энергией.

— Я сказал, — седовласый даже не повысил голос. — И моё слово здесь — закон.

— Закон? — Шрам расхохотался. — Ты в Ирии, дядя. Здесь закон один — кто сильнее, тот и прав.

— Ты хочешь это проверить? — тихо спросил седовласый.

Шрам перестал смеяться. Он явно не привык, чтобы ему перечили.

— А хоть бы и так, — процедил он сквозь зубы. — Посмотрим, чья возьмёт.

Я прижался спиной к валуну и перевёл дух.

Ситуация развивалась по самому лучшему сценарию. Они сейчас перегрызутся за меня — и у меня появится шанс.

Я снова высунулся, чтобы оценить обстановку.

Вологодские и люди Вепря стояли друг напротив друга, как две своры собак перед дракой. Воздух между ними накалился до предела — я физически чувствовал, как вибрируют эфирные поля, как маги качают энергию, готовясь к удару.

— Последний раз предлагаю, — сказал седовласый. — Уходите. Девку вы получили. Макаров — наш.

— А я тебе в последний раз говорю, — оскалился Шрам. — Без Макарова — живого или дохлого — мы отсюда не уйдём.

— Яр, — тихо прошептал мне Захар, — сейчас начнётся.

Я только кивнул. Сам видел, что ребята разгорячились и никто не собирается уступать. И от этого внутри всё сжалось в тугой комок — сейчас тут такое начнётся, что мало не покажется.

Началось. Твою дивизию, как же это началось!

Шрам первым решил, что переговоры закончились и вся его команда ударила. Воздух между двумя группами взорвался. Ещё секунду назад было тихо, а в следующую пространство между скал наполнилось таким грохотом, свистом и воем, что у меня заложило уши.

Земля под ногами вологодских пошла ходуном, будто кто-то гигантский решил вытряхнуть из неё пыль. Каменные иглы — острые, длиной в руку — начали вырастать прямо из скал вокруг них, тянулись к магам седовласого, как щупальца какого-то каменного чудовища.

— Охренеть! — выдохнул Захар рядом со мной.

Это точное слово Захар подобрал, у меня у самого глаза на лоб полезли. В моём мире такого не было. Никогда. Там дрались кулаками, ну или ножами. А здесь люди ворочали камнями, как пластилином, и это было эпично и завораживающе одновременно.

А потом ещё деревянные шипы — дерявянные!! — присоединились к каменным — они вырастали из мха, из каких-то коряг, из всего, где была хоть капля органики, и лезли к вологодским со всех сторон, обвивали их ноги, пытались проткнуть насквозь.

А в воздухе засвистели стальные осколки — мелкие, острые как бритва пластины носились между скал, высекая искры из камней и оставляя на них глубокие царапины. Один такой осколок пролетел в метре от моей головы и вонзился в валун с таким звуком, будто туда молотком гвоздь забили.

— Вот же…! — выдохнул я, вжимая голову в плечи.

Что за команду собрал этот шрам? Маги земли что-ли? И металла?

Вологодские ушли в глухую оборону. А совсем меня эмоционально добил седой, когда он, раскинув руки, организовал над всей его группой оранжевый купол — огненный щит, такой плотный, что я его даже на ощупь через своё поле чувствовал. Он вибрировал, дрожал под градом атак, но держался.

Я попробовал коснуться этого щита своим астральным телом и меня будто током ударило — такое там было напряжение, такая концентрация силы, что голова пошла кругом. Седой реально монстр.

Двое магов седого — те, что помоложе — метались внутри этого купола, гася самые опасные заклинания. Один из них взмахнул руками, и каменные иглы, пробившиеся сквозь щит, рассыпались в пыль. Другой ставил огненные блоки на пути стальных осколков — те плавились на лету, не долетая до цели.

Но видно было, что тяжело им. Очень тяжело. У того, который гасил камни, из носа текла кровь, второй дышал как загнанная лошадь, и оба то и дело сплёвывали на камни — то ли от натуги, то ли от перенапряжения.