— Слушай меня внимательно. Чтобы ничего не предпринимал без моей команды. Понял? Чтобы ни случилось — никакой самодеятельности, никакой стрельбы. Будь рядом со мной и не спуская с меня глаз — я дам знак.

Захар побледнел и кивнул, глаза стали серьёзными.

— Понял, командир, — ответил он шёпотом.

А минут через пятнадцать, когда мы подошли к повороту в ущелье, за которым начиналась долина, я увидел второе видение, переданное мне старым ирийцем с посохом.

Тогда, при встрече, картинок было несколько. Первую я запомнил чётко: Виола сидит перед людьми в плащах, они ей что-то передают, указывают на меня. А следом мелькнули ещё две — быстрые, смазанные, они ушли куда-то в подсознание, не оставив следа. Я тогда даже не понял, что это было.

А сейчас память вытолкнула их наружу, как будто кто-то щёлкнул переключателем.

Та же Виола. Та же одежда, та же походка. Но теперь она ведёт кого-то по тропе. Я узнаю эту тропу — мы только что по ней шли. Те же камни, тот же мох, тот же поворот впереди. Всё один в один.

За этим поворотом виднеются фигуры в тёмных плащах с гербами. Они ждут, позы напряжённые, руки вскинуты в странных жестах.

Виола оглядывается на того, кого ведёт. И я вижу его лицо. Это я.

Картинка погасла, оставив после себя холодок под ложечкой. Всё сходится, она ведёт меня к ним. Прямо сейчас, за этим поворотом.

Я глянул на Виолу. Она заметно ускорилась и существенно оторвалась от нас — специально, видимо, и в этот самый момент — точь-в-точь как в видении — оглянулась на меня. Быстро, мельком, проверяя, иду ли я. Взгляд скользнул по моей хромающей ноге, по лицу, и она снова отвернулась, ещё прибавляя шаг.

До поворота оставалось метров пятьдесят. Может, меньше.

Виолу останавливать смысла нет — я был уверен, что она не будет в нас стрелять даже с теми, к кому она нас ведёт. Я нужен ей и тем людям в плащах живым, и в этом было моё преимущество.

И дальше идти нельзя, иначе сразу попадём под огонь — судя по их напряжённым позам, они были готовы к атаке. И живым нужен, и к атаке готовы — вот и поди их разбери. Может, хотят ранить или другим способом вывести нас из строя?

Я зашарил глазами по сторонам: справа — отвесная скала, слева — осыпь и крупный валун высотой около полутора метров. Можно его использовать как укрытие и вести огонь.

Только вот сзади подходят люди Вепря и тогда спина у нас останется незащищённой. Но прямо сейчас выбирать не приходилось — в моём плане момент встречи с людьми Виолы и так, и так был самым уязвимым.

Когда мы подошли к валуну, я чуть притормозил и прошептал Захару:

— Стой.

Он дёрнулся и замер, а я нагнулся к ноге, делая вид, что что-то там поправляю. Виола как раз подходила к повороту, бросила быстрый взгляд назад и скрылась за скалой.

Я схватил Захара за люмку рюкзака и потянул за собой, к валуну.

Я скинул рюкзак за валун — так, чтобы его можно было достать и с той, и с другой стороны и жестом показал, чтобы он сделал тоже самое. Мы устроились за валуном, всматриваясь в поворот, за которым скрылась Виола.

И в этот момент лопнула эфирная нить: люди Вепря только что пересекли мою сигналку. Значит, они минутах в десяти, а может, и ближе.

Твою дивизию, это слишком поздно! Надо было мне ещё медленнее идти, изображая хромоту, и тогда мы могли бы подойти к выходу из ущелья и, соответственно, людям Виолы, синхронно. А так придётся тянуть время. Мой план был прост — столкнуть лбами людей Вепря и тех, которые в плащах, и попытаться выйти из этой передряги живыми.

Я напрягся, вытянул астральное поле в сторону поворота. Там, за скалой, чётко чувствовалась группа мужчин с сильной энергетикой и рядом с ними Виола.

Захар прижался к камню рядом со мной, тяжело дыша. Глаза у него были круглые, но паники я не чувствовал.

— Кто там? — прошептал он, кивая в сторону поворота.

— Трое, — ответил я, оглядываясь на тропу. Приближения людей Вепря пока не чувствовалось. — Скорее всего, маги.

Захар кивнул и замер.

Прошло полминуты, минута. Тишина.

А потом я услышал голос Виолы. Она говорила громко, взволнованно — я не разбирал слов, только интонацию. Она будто спорила с кем-то, доказывала, требовала.

Потом крикнула что-то ещё — и резко наступила тишина.

— Идут, — тихо сказал я.

Захар сглотнул, облизнул пересохшие губы и положил палец на спусковой палец ромовика. Я сделал то же самое и стал разгонять жар в груди для выстрела огненным шаром. Мы замерли, вжавшись в камни, слушая тишину.

Послышались шаги. Они были уже близко. Совсем близко.

И тут моё тело перестало слушаться.

Я хотел повернуть голову — и не смог. Хотел пошевелить пальцем на спусковом крючке — палец застыл, будто приклеенный. Я даже дышать, кажется, перестал — грудная клетка не двигалась.