Твою икибану! Всё, теперь всё их внимание будет на нас. Хорошо хоть, что я им нужен живым, хоть это даёт какую-то фору. Но Захар им не нужен, его убьют сразу. Как его уберечь?

— Захар, работаем! — толкнул я напарника, готовя огненный шар.

— Хорошо! Только я первый! — крикнул Захар и тут же высунулся с левого края волуна. — Получай, гад!

Ага, сбережешь такого шустрого. Я сразу даже не понял, что ромовик у него остался болтаться на ремне. Какого хрена, Захар?!

Я тут же выглянул справа, выстрелил огненным шаром из ладони в ближайшего вологодского мага и обомлел. В огненный оранжевый щит уже летела ледяная стрела. И выпущена она была с нашей стороны.

Офигеть, это Захар что-ли запустил?! У меня челюсть отвисла. Это было невероятно — длинная острая даже не сосулька, а можно сказать сосулина, летела в воздухе остриём вперёд. Она пробила огненный щит и, значительно потеряв в скорости, по баллистической траектории вонзилась магу в ногу. Маг взвыл, огненная стена значительно погасла, и он схватился за пробитое место, заваливаясь на бок. Следом влетел мой огненный шар прямо ему в голову, воспламеняя и мгновенно обугливая её. Маг завалился на спину, пару раз дёрнулся и затих.

— Получил! — заорал Захар так, что у меня в ушах зазвенело. — Получил, гад! Я сделал это! Видел? Я СДЕЛАЛ ЭТО!

— Видел! — в тон ему закричал я, прячась за камень и втаскивая Захара за укрытие. — Молодец!

Не успел я порадоваться за Захара, как меня будто кувалдой по голове ударило и я в миг потерял ориентацию. На секунду — может, на две — я вообще не понимал, где верх, где низ и где я, а где Захар. Всё поплыло, закружилось, перед глазами замелькали какие-то тени, лица, картинки.

— Яр! — донёсся откуда-то издалека крик Захара. — Яр! Очнись!

Я тряхнул головой, сфокусировался. Я сидел спиной к камню, в голове гудело, как после хорошего удара в челюсть.

Краем глаза я видел, как Захар снова высунулся из-за камня, вскидывая руку и тут же заорал от боли. Он упал на спину, кровь хлынула из его левого плеча.

— Захар! — заорал я, затаскивая его обратно за валун, под защиту.

Он был тяжёлый, горячий, весь в крови, и дышал с нехорошим хрипом.

— Захар, Захар, держись! — затряс я его. — Слышишь? Держись!

Он открыл глаза и его губы чуть шевельнулись:

— Командир… я… я смог… да?

— Смог, — сказал я дрогнувшим голосом. — Ты смог, Захар. Ты молодец.

Он кивнул — еле-еле — и закрыл глаза.

И в этот момент во мне что-то оборвалось. А потом вспыхнуло с такой силой, что я задохнулся.

Ярость. Гнев. Такая лютая злость, что я зарычал вслух и тут же перенаправил всё это из тела чувств в эфирное тело.

Эфирка отозвалось мгновенно, и жар в груди стал нестерпимым. Я вскочил, высунулся из-за валуна и выпустил шар в седого. Потом схватил ромовик и выпустил очередь.

— Получайте! — заорал я. — Получайте, сволочи!

Плазма утонула в их щитах, шар тоже не достиг цели. Но я не останавливался. Я стрелял снова, выпускал шары, пока эфиры не кончились.

Я видел сквозь огненный щит, как седой поднял руку и тут же в мою голову влилось что-то тяжёлое и вязкое, как кисель. Оно затекало в уши, в глаза, в нос, заполняло всё сознание, гасило мысли и чувства.

Я попытался сопротивляться — собрал остатки ментального тела в кулак, попробовал оттолкнуть эту муть, но сил уже не было. Эфиры на нуле, астрал выжжен, ментала я уже не чувствовал.

И тут — БАМ-М-М! — по всему сознанию и телу прошёл внутренний удар, словно я оказался внутри огромного колокола во время перезвона.

Тело перестало слушаться. Руки обвисли плетьми, ноги подкосились, и я начал заваливаться набок, чувствуя, как мир вокруг теряет краски и звуки.

Нокдаун.

— Твою Вологду… — прошептал я, падая на землю.

Нет, это не нокдаун. Это нокаут.

Последнее, что я видел — двое вологодских магов, стоящих над нами, седовласый с поднятой рукой, и тело Захара в луже крови рядом со мной.

А потом мир погас.

Глаза открылись сами. Я даже не понял сначала, что произошло — просто в какой-то момент темнота расступилась и я увидел над собой фиолетовое небо Ирии с высокими белоснежными облаками. Красиво, как на открытке. Только вот я не на пикнике, мир движется.

Волокуша. Меня тащили на волокуше.

Каждый камень, каждая коряга отдавались в спину тупой болью. Хорошо хоть рёбра целы — или кажутся целыми, потому что тело затекло так, что я вообще ничего не чувствовал, кроме этой тряски и боли в спине.