Она узнала заранее всё, что могла, про этого незаконнорожденного через Игната, старого друга отца, работавшего на руднике и которому она спасла жизнь в переделке в Зоне. Именно он рассказал, что Борисов получил заказ на устранение Ярослава от его сводного брата Анатолия Макарова. А потом Игнат выдал такое, что никак не вязалось с тем образом, который она себе нарисовала.

— Он в бараке двоих отделал, а потом ещё пару положил в штольне, — сказал Игнат тогда, понизив голос. — Тех, что от Вепря пришли. И обвал устроил, чтобы концы спрятать. Я когда в карцер к нему зашёл, он там упражнения делал, как ни в чём не бывало. И знаешь… — Игнат помялся. — Он на меня так посмотрел, когда я условия ставить пытался… Я, старый пень, в Зоне тридцать с лишним лет, а мне не по себе стало.

Виола тогда только хмыкнула. Ну посмотрел. Ну двоих положил. Может, повезло. Может, драться умеет.

Потом было нападение рвачей на грузовик. Она видела таких тварей сотни раз, но чтобы сразу столько — никогда. Четверо охранников полегли за минуту. И в этот момент этот тощий Макаров выпрыгнул из фургона с ромовиком наперевес и начал стрелять.

Он стрелял хладнокровно, экономно, без паники и будто точно зная, в каком именно порядке нужно валить рвачей, чтобы они к нему не успели приблизиться. Как будто всю жизнь только этим и занимался. А когда она упала, споткнувшись о камень, и поняла, что сейчас её разорвут, он сделал то, чего она никак не могла ожидать.

Макаров спас её от смерти, ударив тварь на расстоянии. Ну или как-то толкнул её. Тогда она тоже не поняла, что это было. Просто рвач, который уже летел на неё, вдруг дёрнулся в воздухе, изменил траекторию и с глухим стуком врезался в борт фургона рядом с ней. А Макаров покачнулся и схватился за голову, но тут же продолжил дальше жечь тварей из ромовика.

А её приказ Макарову сдать оружие? Виола до сих пор злилась, вспоминая это. Она, опытная зональщица, стояла с ромилетом в руке и не могла заставить себя нажать на спуск. Она держала его на мушке, а он просто ходил, как ни в чём ни бывало и собирал оружие у охранников! И он поставил её ромилет на предохранитель! Как? Когда?

А Макаров просто смотрел на неё и улыбался. Спокойно, уверенно, будто знал наперёд, что она не выстрелит. И оказался прав. А потом он обезоружил её. Взял и просто забрал пистолет.

Виола готова была провалиться сквозь землю от унижения.

И вот теперь это — голова жигаря, которая взорвалась от одного его взгляда.

Виола смотрела, как Захар подходит к поверженной твари, и думала: Игнат был прав. Этот парень — не просто везучий драчун. Он не рисуется, не пытается доказать своё превосходство. Он просто делает то, что нужно. Командует чётко, без лишних слов. Захара прикрыл, её прикрыл, рвачей положил, жигарей завалил.

А ведь он только что с рудника. Избитый, тощий, в робе зэка, а держится так, будто всю жизнь по Зонам ходил.

Виола вспомнила, как он заставил того труса в фургане взять рюкзак. Один раз рявкнул — и тот подскочил, как ошпаренный. Как бежал потом, не сбавляя темпа, хотя рюкзак явно был ему не по силам. Как первым без страха шагнул в Зону.

А этот камень, что она дала ему через Игната! Она хотела проверить, есть ли у него дар и стабилизатор на его поясе горел, как маленький фонарь. Ярче, чем у неё и ярче, чем у любого, кого она видела.

Виола быстро отвернулась и полезла в рюкзак за ножом. Она подошла к поверженному жигарю, присела на корточки и привычным движением вскрыла грудную клетку. Рука нащупала ядро — тёплое, пульсирующее, с ровным фиолетовым свечением. Хороший экземпляр. Рублей на триста потянет, если не больше. У второго жигаря оказалось такое же ядро.

Она вытерла ядро о штанину и протянула Макарову.

— Держи. Твоя доля.

Он взял, покрутил в пальцах, хмыкнул. Ни удивления, ни жадности в глазах — просто принял как должное.

— Интересная бусина, — сказал он.

Виола фыркнула. Бусина! Он хоть представляет, сколько зональщиков полегло, пытаясь эти «бусины» достать?

— Хорошо, — сказал Макаров. — С теорией потом. Веди дальше, пока тут ещё кто не нарисовался.

Виола кивнула, достала И-вектор и снова двинулась вперёд, в фиолетовую муть.

Она поймала себя на том, что уже в который раз за сегодня думает о нём. О том, как он двигается — экономно, без лишних движений, будто каждое действие выверено годами тренировок. О том, как говорит — коротко, по делу, но так, что хочется слушать. О том, как смотрит.

Особенно как смотрит.

Виола знала этот взгляд. Точнее, она знала все другие взгляды, которыми на неё смотрели мужчины. Похотливые, раздевающие, с масляными улыбками и бегающими глазами. Оценивающие, прикидывающие, сколько она стоит и как к ней подкатить. Заискивающие, готовые на всё, лишь бы она улыбнулась в ответ. Или наоборот — взгляды командные, собственнические, от которых хотелось вымыться с мылом.

Макаров смотрел на неё иначе. Спокойно. Без тени того, что она привыкла видеть в мужских взглядах. Без похоти, без заискивания, без желания командовать.