— Сейчас вам покажут не мои слова. Вам покажут отчёт проекта “Наследник”. Там прямо написано, что потомков живых носителей использовали как ключ к старой сети. Ключом был я. Ключом была моя семья. Если у вас в служебных папках есть мёртвые, которым вы так и не поверили до конца, — проверяйте сейчас. Не потом. Сейчас.

Анна вогнала в общий контур новый массив. На экранах перед нами побежали строки. Подписи. Таблицы. Логи. Имена.

Лена в наушнике заорала:

— Ещё один такой кусок, и у меня распределитель вспотеет кровью!

— Терпи! — крикнула Анна.

— Да я терплю! Я вас всех потом по очереди убью! Но сейчас терплю!

Нормально. Значит, держит.

Гера от шкафа поднял голову.

— У меня для вас две новости.

— Если одна про то, что мы все сейчас сдохнем, прибереги! — рявкнул Борисыч.

— Нет. Эта и так очевидна. Первая — я нашёл их аварийный обход на студию. Вторая — я могу его красиво запечатать, но тогда через минуту у нас тут начнёт греться вся стенка справа.

— Насколько греться? — спросила Вера.

— Как жизнь любит. С огоньком.

— Делай, — сказал я.

— О, люблю, когда мне доверяют.

Он воткнул куда-то кабель, щёлкнул двумя тумблерами и отбежал от шкафа с такой скоростью, что даже я сразу понял — там сейчас будет мерзко.

Через пару секунд за стеной хлопнуло. Не взрыв. Что-то глухое и электрическое. Потом с той стороны коридора раздался визг, мат и новый крик:

— Назад! Там замкнуло!

— Красиво? — спросил Гера.

— Очень, — сказала Вера. — Но если нас этим же пожарит, я тебя сама добью.

— Справедливо.

Романов снова полез в линию. И вот тут я впервые услышал в его голосе не холод. Злость. Чистую.

— Граждане Новогорска, вы слышите компиляцию закрытых технических отчётов, вырванных из системного контекста. Да, проект существовал. Да, применялись крайние меры. Это делалось ради того, чтобы город не пал…

Вот тут я перебил его сразу.

— Нет. Ты не смей прятаться за “город не пал”. Ты держал людей под землёй и называл это стабильностью. Ты делал нас расходом, а потом рассказывал всем про порядок. Если порядок стоит на таких цепях, это не порядок. Это страх, который тебе удобно называть системой.

На секунду в линии стало тихо.

Только красная лампа на микрофоне горела ровно.

Потом в эфир влез ещё один голос.

Не Романов.

Женский.

Нервный, быстрый, но собранный.

— Говорит сектор три служебной связи. Мы подтверждаем: часть архива, переданного с башни, совпадает с нашими внутренними зеркалами. Повторяю: совпадает. Попытка общего стирания шла уже сегодня утром.

Анна аж вскинула голову.

— Вот это да.

Голос внутри сразу сказал:

Независимое подтверждение принято.

Доверие внешних линий растёт.

— Кто это? — спросил я.

Анна вслушалась.

Потом тихо сказала:

— Моя сменщица. Ольга. Значит, не все легли.

— Хорошая у тебя сменщица.

— Нервная, но умная. Я бы оставила.

Романов вмешался мгновенно:

— Сектор три, немедленно прекратить несанкционированный выход в общий контур. Это приказ.

И вот тут из эфира ему ответили.

Не тихо. Не робко.

— Идите к чёрту со своим приказом, генерал.

В студии на секунду даже дверь перестали ломать. Или мне так показалось.

Гера медленно поднял палец вверх.

— Всё. Нет. Всё. Я влюбился в ваш город.

— Помолчи, — сказала Вера. Но даже у неё в голосе мелькнуло что-то живое.

Я снова наклонился к микрофону.

— Слышали? Это уже не только я. Не только пакет. Не только нулевой пояс. Люди внутри ваших контуров тоже видят, что им врали.

Анна быстро кивнула мне:

— Ещё. Давай коротко. Добивай его публично.

— Добивать публично — это, конечно, очень моя мечта.

— Артём!

— Да понял я.

Я сказал в эфир:

— Генерал Романов, если вы такой защитник города, ответьте прямо. Почему моя смерть была активирована до самого прорыва? Почему Красный Берег держался на живых носителях? Почему в списках прикрытия сотни людей, которых вы похоронили раньше времени?

Тишина в линии была короткой.

Потом он ответил. И очень зря.