Внимание.

Обнаружен активный удалённый сеанс.

Кто-то вошёл в верхний контур одновременно с вами.

— Кто?

Неопределённо.

Уровень доступа высокий.

Я не успел спросить ещё.

По архиву прошёл чужой холод.

Как будто по воде провели ножом.

Потом голос.

Спокойный. Ухоженный. Очень знакомый.

— Артём Крайнов. Всё-таки добрался.

Я замер.

Романов.

Прямо через контур. Без экрана. Без охраны. Без своей генеральской рожи. Только голос и холод.

— Ты долго прятался, — сказал я.

— А ты, наоборот, слишком быстро вылез в свет.

— Тебе не понравилось?

— Мне не понравилось, что ты начал ломать работающую систему, не понимая цены.

— Цена? Это ты мне будешь про цену рассказывать? После моих родителей? После всех этих списков?

Он помолчал. Потом сказал ровно:

— Да. Потому что ты видишь только мясо рядом с собой. А я вижу город целиком.

Очень хотелось бросить всё и рвануть за этим голосом, как собака на провод. Но Лена же предупреждала. И отец тоже. Не лезть в ненужный коридор.

— Город целиком у тебя на людях сидит, — сказал я.

— Город целиком у меня живёт. И будет жить дальше, если ты сейчас перестанешь рвать опоры ради личной обиды.

— Это не обида.

— Нет? Тогда что? Месть? Семейный долг? Очень понимаю. Это всё хорошо звучит внизу, у своих. Намного хуже это выглядит, когда у тебя наружный контур трещит по трем секторам и купола держатся на старых цепях.

— Ты сейчас снова начнёшь рассказывать, что без тебя все умрут?

— Не все. Но достаточно, чтобы твоя победа пахла тысячами трупов.

Вот в этом он и был силён. Не в крике. Не в угрозе. В том, что говорил гадости как расчёт.

И ведь не врал целиком. Никогда.

— Ты держишь систему на пленных, — сказал я.

— Я держу систему на том, что осталось после тех, кто был до меня. И да, мне приходится использовать то, что есть.

— Людей.

— Людей. Как и тебе придётся, если решишь не просто бунтовать, а реально что-то держать.

Я почувствовал, как внутри поднимается злость. Опасная. Липкая. Та, что может заставить полезть туда, куда не надо.

Голос внутри тихо сказал:

Предупреждение.

Эмоциональная реакция растёт.

Не уходите с линии задачи.

— Спасибо, — прошипел я.

— Ты даже сам себе уже отвечаешь вслух, — заметил Романов. — Видишь, как быстро система тебя жрёт?

— Ты бы лучше за своим горлом следил.

— Моё горло пока под охраной. А вот твоё — нет.

Чужой холод ушёл. Контур опять стал библиотекой.

Я выдрал последние подтверждения и вышел в реальность резко, как после удара под рёбра.

Комната снова была маленькой. Жаркой. Лена стояла надо мной с кабелем в руке. Борисыч у двери. Вера у панели. Гера у второго экрана и уже что-то крутит. Анна бледная, но держится.

— Ну? — спросила Лена.

— У меня всё. Прикрытия, “Наследник”, прямые приказы, Красный Берег, нулевой пояс. Всё.

— Хорошо. Тогда не сидим. Сажаем подтверждение приказов.

— Подожди, — сказал я и поднялся. — Он был там.

— Кто?

— Романов.

Анна на секунду даже забыла моргать.

— В контуре?

— Да.

Лена выругалась сквозь зубы.

— Значит, уже знает, где ты.

— И без этого бы узнал.

— Нет. Теперь он знает, что ты не просто ломаешь двери. Ты уже лезешь в старый уровень. Это для него другая тревога.

— Мне как-то сразу полегчало.

— Заткнись и работай.

Из коридора донёсся первый топот.

Потом короткий окрик:

— Второй техэтаж! Проверить нишу!

— Всё, — сказал Борисыч. — Пошло.

— Сколько? — спросила Вера.

Он глянул в щель камеры у двери.

— Четверо. Пока.

— Нормально.

— Это ты специально так говоришь, чтобы меня бесить? — спросил Гера.

— Почти.

Лена уже кинула мне другой кабель.

— Сюда. Теперь не архив. Теперь приказной контур. Если посадишь его в ручной режим, наверху начнётся драка за подпись. Это даст нам время и вырубит им привычную скорость. Но…