— Где Иван?

— В крепости… в темнице… — голос старика стал едва слышным. — Антонин использует его, чтобы подписывать приказы от его имени.

— Всё ясно! — произнёс Константин, и в его руках вспыхнул огонь.

— Ты обещал меня не убивать! — в страхе взмолился Ануфриев.

— Я такого не говорил, — холодно ответил Константин, помня каждое своё слово. — Зато я сказал, что прикончу тебя. Отправляйся к своему божеству!

Из ладоней мага вырвался поток огня, охватив лицо Ануфриева. Старик кричал от невыносимой боли, пока его голос не стих, а тело не обмякло.

Гнев пылал в Константине. Удовлетворение от смерти врага заполнило его. Он не позволит никому помыкать собой. Каждый, кто осмелится встать на его пути, заплатит жизнью.

Найдя свою одежду, Константин быстро оделся, подозвал Златокрыла и приготовился к перемещению в столицу. Его не волновало, что Антонин может заметить это. Мысли о Новом городе и Фэн ушли на второй план. Сейчас, на берегу озера, его заботила лишь одна цель.

— Я обещал, что буду защищать тебя. Потерпи немного, — прошептал он, когда мир вокруг изменился. Мгновение — и вот он уже стоит на одной из башен Белой крепости.

Он должен вытащить Ивана из рук Антонина.

***

Константин, глядя глазами Златокрыла, внимательно изучал территорию Белой крепости. Всё вокруг выглядело заброшенным. Люди покинули город, магия ощущалась крайне слабо. Судя по всему, Антонина здесь не было. Императора охраняла лишь мелкая стража — справиться с ними не составит труда, если потребуется.

Чародей бесшумно направился к темнице, стараясь не привлекать внимания. К моменту его появления наступила ночь. Немногие караульные лениво бродили с фонарями, осматривая территорию. Часть из них была явно пьяна, другая дремала на лавках. Антонину стоило бы выбрать охрану получше. Его самоуверенность играла на руку Константину. Чародей легко добрался до входа в темницу. Дверь была не заперта.

На полу, в беспорядке, лежала охрана. Пьяная в стельку, она разбросала вокруг пустые бутылки из царского погреба. Воздух пропитался таким густым перегаром, что казалось: один вдох — и ты станешь таким же.

Константин нашёл факел и зажёг его, чтобы осветить путь. Темница пустовала последние сто или сто пятьдесят лет. Дверь к камерам была закрыта, но это не стало проблемой. Когда-то ключ хранился у главы охраны, но, судя по состоянию сторожей, искать его не имело смысла.

Идя по тёмному туннелю, где некогда держали врагов государства, Константин никого не встретил. Камеры были пусты, лишь кромешная тьма окружала его. Но в самой последней, угловой камере с незамурованным окном находился заключённый — сам император.

Иван сидел в углу, укутанный в грязную тряпку. Его лицо обросло щетиной, тело было грязным, с сильным неприятным запахом. Перед Константином был уже не властитель, а слабый, измученный человек. Тот, кто когда-то пытался отказаться от своих способностей, сбежать от самого себя. Но от себя не убежишь.

— Здравствуй, Иван, — Константин заговорил первым. Впервые за всё время их знакомства он ощущал себя выше императора. Чародей опустился на корточки перед ним. Роли поменялись, и это казалось неправильным. — Что с тобой стало?

— Не знаю… — ответил Иван отрешённым голосом. — Всё как в дурмане…

— Это воздействие тёмной магии! — Константин пытался найти объяснение.

— Нет, — Иван посмотрел прямо на него. — Нет, мой друг. Вся моя жизнь — как дурман… как бред… Ничего не имеет смысла.

— Я не понимаю тебя, — Константин пересел на лавку рядом. Он ожидал увидеть в глазах Ивана безумие, но те были ясны.

— Это фарс… просто фарс, — Иван говорил искренне. Сбросив тряпку, он оказался по пояс обнажённым. Его худое, измождённое тело с выпирающими рёбрами и въевшейся грязью выглядело так, будто он провёл здесь месяцы. — Вся моя жизнь… никогда… не имела смысла, — на глазах императора выступили слёзы. — Я думал, что могу всё исправить… Сделать так, как хотел отец.

— Ты разве не понимал, что творишь? — голос Константина стал твёрдым. — Своими законами ты уничтожаешь чародеев! Предаёшь таких, как мы с тобой. Как ты сам!

— Нельзя предать тех, кого ты никогда не любил… — Иван говорил тихо, словно пытаясь облегчить свою душу. — Всё детство отец только и делал, что унижал меня и Олега. Лишь встретив тебя, мы почувствовали себя по-настоящему сильными. Мы могли постоять за кого-то, быть нужными…

— Я знаю, ты видел во мне себя, — Константин сжал руки Ивана, взглянув на его почерневшие ногти. — Олег однажды мне это сказал. Чародей воды… и весь в грязи.

— Я не хочу ассоциировать себя с ними, — с болью вырвалось из Ивана. — Эти чёртовы способности испортили мне жизнь. Из-за них я лишился детства, потерял брата… а теперь ещё и страну. Прости меня…

Константин поднялся на ноги и помог Ивану встать. Он не хотел его упрекать. Всё уже произошло, и обвинения были бессмысленны. Перед ним стоял человек, утративший смысл жизни. Константин знал, что за всем этим, без сомнения, стоит Антонин.

— Но благодаря этим способностям ты обрёл друга, — произнёс Константин и приобнял Ивана. Оба нуждались в поддержке. Если у чародея была Фэн, то у императора не осталось никого. — Всё можно исправить. Вместе мы справимся!