— За пять лет выучила, — пожала Вика плечами.

— Тяжело?

Вопрос его явно касался не «Снежной королевы», но Вике не хотелось развивать Федину тему. И признаваться не хотелось тем более.

— Нормально, — скупо ответила она.

— Ты никогда оттуда не уедешь? — продолжил допрашивать Макс, но по его глазам, оживившимся от вина, стало ясно, что вопрос не праздный.

— Вряд ли. Не представляю, как жить не на земле.

— Ну вот как-то так, — Макс обвёл рукой квартиру. — В тепле, комфорте и с интернетом.

— Мне здесь тесно.

— Потолком нимб сбивает? — хмыкнул Макс.

— Нет, от тебя не спрятаться.

— Так ты от меня и дома не спрячешься. Я такой. Всепроникающий.

Вика не улыбнулась. Натянутые шутки, натянутые нервы. Зачем она продолжает эту игру? Дурное чувство — надежда на лучшее, именно оно и толкает с обрыва.

Макс принялся собирать посуду со стола. Вика тоже поднялась и настойчиво потянула стопку грязных тарелок у Макса из рук. Он только недоверчиво приподнял одну бровь.

— Что ты собралась с ними делать?

— Помыть, — несколько растерянно отозвалась Вика.

— Ага, то есть мне не показалось, и ты впрямь поверила, что я снял квартиру без посудомойки? Ох, Синицына. Выбирайся ты из позапрошлого века, тут много чего интересного изобрели.

Вика почувствовала себя совершенно беспомощной — в чужом доме, не понятно зачем (хотя Макс заметно повеселел, но возможно, дело было в вине), не понятно на каких правах. А он ещё и подтрунивает. Она бросила взгляд на часы — уже полночь. Что-то менять поздно, осталось смириться и напомнить себе, что по крайней мере Макс жив и не хватается за сердце.

— Я лягу на диване, — сообщил Макс, расставляя тарелки торцом в посудомоечной машине. — Наверху. Если ты не возражаешь.

— Лучше я, — мгновенно перечила Вика. — Хочу побыть одна.

— Эх ты, дитя лишений, — поддел ее Макс, но дальнейший спор прервался звонком его телефона. — Ого, начальство, — удивился он и выразительно взглянул на оставшуюся на столе посуду.

— Я закончу, — кивнула Вика.

Она слышала, как Макс прошёл босыми ногами к окну, попутно отвечая в трубку:

— Да, Андрей Евгеньевич, сейчас проверю, куда деньги уходят и послежу за ними. Много не выведут, там лимиты смешные стоят, а так можем за руку схватить. Антохе дам задание найти дыру и заткнуть на будущее, хотя, сдаётся мне, нелёгкое это будет дело, мы и так все атаки на корню рубим. Хорошо. Спасибо. Да, вам тоже.

Вика, вытирая руки полотенцем, зашла в зону спальни, когда телефон скользнул по голому плечу Макса и с глухим хлопком приземлился на клетчатое покрывало. Макс дотянулся до ноутбука на прикроватном столике и, расположившись спиной к Вике, хмуро забарабанил по клавишам.

— Извини, — буркнул он, обозначив ее присутствие. — Кто-то пытается меня нагнуть. А я это очень не люблю.

— Я думала, у тебя все под контролем, — Вика присела в метре от него, разглядывая рельеф Максовых позвонков и лопаток.

— И это после всего, что ты обо мне узнала? — Макс благодушно рассмеялся. — Не бойся, если я облажаюсь, мне открутят голову, а у меня иные планы на жизнь. Далеко идущие.

Он осекся, не договорив. Задумался. Помрачнел. А Вика разглядывала его, как впервые. Он заметно осунулся, скулы стали острее, кадык нервно ходил вверх-вниз, но глаза — глаза оставались непримиримо холодными, и этим они с женой по-прежнему были схожи. Вика сама не знала, зачем, но протянула руку и провела ладонью вдоль позвоночника. Макс вздрогнул, а у Вики по рукам пошли мурашки.

— Вика, скажи честно, ты добить меня хочешь? — спросил он, отставив ноутбук в сторону, и обернулся.

— Нет, наоборот, — шепотом ответила Вика.

Стены закружились, затанцевала малочисленная мебель. Что произошло? Вика отдернула руку и обхватила себя за плечи, будто пыталась связать и никогда больше не приближаться к Максу. К Максу, которого она все-таки спасла.

Указательным и средним пальцами он дотянулся до ее уха и обвел едва ощутимым движением. Вика вздрогнула так, будто за спиной взорвалась бомба. Максу ее реакция понравилась — он мягко усмехнулся, но руки не убрал. Правда, к его чести, дал время отдышаться.

— Ты волнуешься, — заметил он, как будто походя. — Это приятно.

Вика задохнулась. Поезд, в последний вагон которого она на ходу запрыгнула, скрежетал, сойдя с накатанных рельсов. Пережитая ревность — а ведь это была она — обратилась чудовищем, и оно изо всех сил когтистыми лапами прокладывало путь из груди наружу.

— Я обещал, — Макс убрал руку от ее лица, но бесы в его глазах уже пустились в ритуальную пляску, запалив огонь. — И обещание сдержу.

— Не надо, — Вика сама не заметила, как взяла его лицо в ладони, большими пальцами обведя скулы.