Машка выскочила из дома Вике навстречу и повисла у нее на шее. Вика с радостью покружила сестру и расцеловала в румяные щеки. Федя, как и всегда, дежурил на крыльце — мрачный, с горстью камней в кулаке, которые выставлял по размеру вдоль лавки.

— Пойдем в дом, — велела Вика. — Простудишься.

— А где Макс? — недоверчиво спросил Федя, не двигаясь с места. — Он умер?

— Что ты! — испугалась Вика. — Нет, с ним все хорошо, но ему нужно отдохнуть. Ты что, совсем по мне не соскучился?

Он встал и так крепко сжал Вику в объятиях, что весь воздух из груди выпустил. Лохматая голова приникла к ее ключице, холодный влажный нос зарылся в воротник ее куртки.

— Очень соскучился, — признался Федя. — Очень.

— Тогда идем пить чай, я ваших любимых пирожных купила.

Они зашли в дом, но Федя по-прежнему не выпускал Викину руку из пальцев, увивался хвостом, хватался за ее локоть, будто боялся, что, выскользнув из его ладоней, она потеряется, как монетка в бурном море. Ничего не рассказывал, на вопросы отвечал через один и в конце концов спросил:

— А почему Макс не может отдохнуть у нас?

Вика вздохнула, присела перед ним на корточки.

— У него своя жизнь, — попыталась объяснить она. — Понимаешь? Я иногда помогаю ему, но он никогда не будет с нами жить.

— Он тебя обидел?

— Нет, скорее я его.

— Жалко. Я хотел показать ему кое-что.

— Что? — удивилась Вика, но Федя отрицательно покрутил головой.

— Если он тебе не друг, то не покажу.

С этим заявлением он в задумчивости поднялся к себе и закрыл дверь на щеколду. Вика потерла нос — вот не думала, что Макс успеет так сильно запасть им всем в душу. И будто стервятник на свежую гниль за спиной тут же нарисовалась злая растрепанная мать.

— Нагулялась? — спросила она с отчетливой брезгливостью. — Хоть не бесплатно?

В кармане пискнул телефон, и Вика вздрогнула с головы до ног. Некому было писать ей сообщения. Коллеги звонили, но только в рабочее время. На них круг общения и замыкался.

Наверное, реклама. Хоть бы реклама.

Вика не хотела проверять сейчас, не защитившись от материнского нападения, но не выдержала и посмотрела. Сообщение было не от Макса. Или не совсем от Макса. Рука безвольно опала, телефон выскользнул из влажной ладони и стукнулся о плитку. Мать, тяжело дыша, съязвила:

— Зовет обратно?

— Хуже, — мрачно отозвалась Вика.

Мать занервничала — такая судорога прошла по Викиному лицу. Она приблизилась, даже коснулась голого локтя дочери шершавыми пальцами.

— Чего стряслось? Кто-то умер?

Вику передернуло.

— Нет. Надеюсь, что нет.

Она подняла телефон, еще скользкий от пота и снова перечитала сообщение. Дрожащими пальцами выбрала его номер из контактов и набрала. Звонок сбросили. Вика попробовала еще раз — безрезультатно. За мгновение до третьей попытки телефон перебил ее новым сообщением: «Спасибо».

Вика так и стояла перед матерью, должно быть, бледная как смерть, с трясущимися руками.

— Вик? — спросила мать неуверенно. Запас гнева в ней быстро иссяк. — Ты чего такая белая? Говори давай, может, помогу чем, чай побольше твоего прожила.

— Нет, не поможешь. Ты не умеешь помогать.

Мать будто палкой по затылку огрели. Пустые рыбьи глаза сузились, рот перекосило на бок.

— Ах, я не умею? — звук ее голоса накатывал на Вику волнами, одна выше другой. — А кто с детьми тут возится, пока ты с кобелем женатым бесплатно трахаешься? Шалава! Блядь подзаборная! Отец узнал бы, со стыда сгорел!

Вика замахнулась, но неожиданно кто-то сильно схватил ее за запястье. На мгновение она испугалась, что это Федя прибежал на материнские вопли, но от прозвучавшего над затылком голоса ей стало совсем плохо.

— Как приятно, когда тебя вспоминают добрым словом.

Вика обернулась. Макс смотрел с убийственным холодом, уголок губ у него подрагивал в тике. Он смотрел на Викину мать, сжимая кулак свободной руки.

— Явился, не запылился, — едко пропела мать. — Что, защищать ее будешь?

— Буду, — отозвался Макс.

— От меня?

— От вас. И немного от себя.

— Еще скажи, не трахал ее? — продолжала напирать мать, явно напрашиваясь на драку, после которой Макса можно было бы отправить под суд за побои.

— Трахал, — согласился Макс. — Люди так делают, когда любят друг друга. Не все, конечно, — он выразительно усмехнулся.

— Может, еще и замуж ее возьмешь, шлюху такую?

— Может и возьму. Но уж во всяком случае увезу отсюда, раз она вам не нужна.