— Куда едем-то? — спросил повеселевший от грядущей прибыли дядя Паша.

Вика назвала адрес, уповая на то, что Макс не успел сменить квартиру.

У подъезда они остановились около десяти вечера. Вика вытянула из кошелька рыжую купюру и всучила дяде Паше, хоть он и запротестовал, мол, слишком много. Но ей некогда было спорить.

Знакомый консьерж в том же изысканном твидовом жилете встретил ее той же лучезарной улыбкой.

— К Максиму Александровичу? — поинтересовался он между делом, но цепкий взгляд обежал Вику с лохматой головы до ног в стоптанных сапогах. — А его сейчас нет.

— Нет? — Вика невольно схватилась за голову. — Черт. Черт!

— Хотите кофе? — вежливо предложил консьерж. — Пока ожидаете. Могу предложить со сливками или эспрессо.

— А вы случайно не знаете, куда он уехал? Мне очень нужно его найти.

— К сожалению, я не могу разглашать тайны постояльцев, — развел руками старичок. — Этика, сами понимаете.

«Попался, — подумала Вика. — Теперь не уйдешь».

— Послушайте! — она приникла к стойке и заглянула в подернутые близорукостью глаза консьержа. — Макс в огромной беде. Я должна его предупредить! Может быть, еще не поздно его спасти, но счет на минуты.

— Понимаю, понимаю, — старик заметно напрягся, любезность улетучилась из его голоса, и Вике показалось, что он держит под стойкой палец на тревожной кнопке. — Но ничем не могу помочь.

— Пожалуйста, я умоляю вас! — Вика не стала сдерживать слезы, и они хлынули, крупные, горячие, тяжелые. — Он под угрозой, а я во всем виновата. Просто скажите, где он! Я ведь все равно дождусь его здесь или на улице. Только будет поздно!

Консьерж колебался. Потом нервозным жестом потер лоб, пробубнил что-то под нос и невнятно буркнул:

— Ресторан «Сытинъ». Я туда ему такси заказывал.

— Господи, спасибо, вы так мне помогли, — Вика сложила ладони в молитвенном жесте и вылетела за дверь, на ходу заказывая машину в приложении.

Водитель вошел в положение, только взглянув на Викины трясущиеся руки, которыми она протягивала ему тысячу рублей. Он мчал, будто удирая из горящего города, проскакивая на красный, объезжая по обочине, протискиваясь и подрезая под недовольный ор клаксонов. И за четверть часа доставил Вику ко входу с виду неброского ресторана рядом с облетевшим парком.

Вика вломилась внутрь, не слушая вежливых причитаний администратора насчет того, что столик необходимо забронировать заранее и вон там справа гардероб, куда можно сдать куртку. Но Вика неслась вперед, видя перед собой только симпатичную пару за дальним столиком у окна: молодой привлекательный мужчина в бирюзовой рубашке и женщина с холодными глазами и черными завитками волос.

Только остановившись возле них и переведя дыхание, Вика представила, как выглядит: растрепанная, без макияжа, в отцовском ватнике и галошах на босу ногу среди богатой лепнины и картин в позолоченных рамах. Макс смеялся. Лиза холодно улыбалась. Они одновременно повернулись к Вике, и лица их застыли, как на фотографии.

— Что ты здесь делаешь? — до того опешил Макс, что даже охрип. Он сменил очки, сменил рубашку, от которой Федя пытался оторвать рукава, сменил игривую беспечность на ледяное презрение.

— Мне нужно с тобой поговорить, — выпалила Вика. — Это очень важно.

— Не видишь, я занят? — процедил он.

Между ними вставали прожитые сцены: они в одной кровати — его голова лежит на ее животе, он бросается на ее мать, отшвыривает брата к стене. Он держится за сердце, мраморно-белый, но как всегда упрямый, что с места не сдвинешь. Вика овладела голосом и повторила:

— Поговорить. Очень быстро.

— Слушай, Синицына, отвали. Не порти мне прекрасный вечер.

— Макс, пожалуйста.

— Максим, девушка просит минуту твоего внимания, не будь скотиной.

— Она меня преследует! — возмутился Макс так искренне, что Вику будто ошпарило. — Ходит за мной на работе, на шею вешается. Нет, меня это достало! Я зову охрану.

— Проверь счета, — выпалила побелевшая Вика. — Просто проверь счета компании.

Он осекся. Нехотя достал телефон. Лиза с интересом наблюдала за разворачивающимися событиями, покусывая соломинку из высокого бокала. На Вику она смотрела как на мартышку в клетке — с легкой брезгливостью и слабым любопытством. А Вика изучала ее, как шедевр искусства: четко вырезанные чувственные губы, прямой нос с тонкими ноздрями, брови вразлет, широкие зрачки отражали бледную некрасивую Вику. И Вике почему-то представилось, как эта шикарная женщина, за которой наверняка волочились хороводы мужчин, была с Максом, когда он рвал на себе кожу и блевал на детоксе. Как она вытирала ему рот и укладывала спать, как меняла мокрые от пота простыни и прислушивалась, дышит ли.

Вряд ли Лиза понимал, сколько общего у нее с девицей в галошах, стоящей возле ее столика. Но стальные глаза ее не выражали враждебности.

Макс подскочил на ноги и вцепился в Викины плечи — от синяков спасла толщина ватника.

— Какого хрена произошло? — выкрикнул он в таком диком отчаянии, что разбилась Лизина холодная усмешка, а за соседними столиками начали оборачиваться.

— Это Федя, — всхлипнула Вика, проклиная непрошенные слезы. — Он запомнил твой ключ.

— Бред! Невозможно! Он видел несколько рандомных значений, как можно что-то запомнить?