— Вот, — Макс с важным видом поднял указательный палец. — Вот теперь я верю, что ты из плоти и крови. И спасибо за характеристику. Она мне чертовски подходит.

Вика встала, подошла к нему и обняла со спины, прижавшись щекой к позвоночнику. Слова смешались с мыслями, обещания с разочарованиями, самолюбие с нечистотами. Но главное — ей хотелось стоять близко к нему, дышать им, впитывать ладонями пот с его спины и знать, что хотя бы до утра он будет таким — героем с негеройским прошлым.

— Пообещай остаться таким, — попросила Вика шепотом.

— Таким замороченным? — хмыкнул он.

— Таким настоящим.

— Ты не знаешь меня настоящего, Вика. И надеюсь, никогда не узнаешь.

— Посмотрим.

Они снова забрались в кровать, и Макс прислонился грудью к ее спине и ласково поглаживал обнаженное бедро. Вика ненадолго задремала, а очнулась засветло. Фосфорные стрелки часов приближались к шести. На цыпочках Вика оделась, собрала вещи и выскользнула за дверь, на прощание взглянув в изборождённое невзгодами лицо Макса. Ей представилось, как это лицо перекашивала гримаса ненависти, когда он бил мать, и как оно сморщивалось во время ломок. Нет, он прав — того Макса похоронили рядом с отцом. А под его именем и фамилией Лиза создала нового человека с чистыми внимательными глазами и ровными линиями вен на сильных руках.

Она слепила его из себя самой, из своего сердца, из своей души. И Вика должна была сделать то же самое, но ей не хватило смелости. Теперь уже, кажется, поздно, но одно решено — жизнь Макса принадлежит той, которая в этой жизни повинна.

И для Вики там точно нет места.

Две чашки кофе и внезапно свалившийся новый проект вывели Вику из душевной комы. Как старый ржавый паровоз она медленно разгонялась, силясь не пропустить ни слова из указаний руководства. Собралась, позвонила москвичам — они обрадовались, включились в работу. Вопрос за вопросом, решение за решением и расправились ссутуленные плечи, перестал ныть затылок, в котором с утра угнездилась боль.

Конечно, выставить Макса из головы со всем его багажом она не могла, но хотя бы оттащила его нагло взирающий на нее свысока портрет в самый темный угол сознания и завалила всевозможным мусором — от технических заданий на разработку до глупых сплетен коллег.

Впрочем, удача недолго держала ее за руку. На обеде Вика спряталась за колонной, увлеклась статьей о предложенной Максом платформе и упустила его появление в гудящей, как провода под напряжением, столовой.

Проскрежетали ножки стула по треснутому кафелю. Вика подняла глаза и встретилась с вопросительно-вызывающим взглядом.

— Все-таки сбежала, — констатировал Макс осуждающе. — Хоть бы записку оставила.

— Дел накопилось, а будить тебя не хотела, — выдала заготовленный ответ Вика.

— Ну да, ну да.

Вика наблюдала за тем, как он кромсает совершенно резиновую отбивную, мало отличавшуюся от подошвы, как накалывает на вилку слипшиеся макароны и жует, не морщась. Он никогда не обедал здесь прежде. Вика знала: их отдел ходил в ближайший ресторан, где цены жалили кошелек, зато не приходилось ругаться с дородными матронами на раздаче.

— Не нужно так жертвовать, — заметила Вика, кивнув на затертую и сколотую по кайме тарелку. — Теперь я буду бояться, как бы ты не траванулся местными деликатесами.

— Вика, — Макс улыбнулся, отложив вилку, — ты знаешь, что чем больше злишься, тем сильнее мне нравишься?

Вика фыркнула. Вместе с тем в животе у нее пекло, и колени сами жались друг к другу так, что швы на брюках впивались в кожу. «Какая я дура, — уничтожала себя Вика, — и уволиться не могу, и работать тоже».

— Я подвезу тебя после работы? — предложил Макс совершенно невинным тоном. — На этот раз без обмана, до станции и ни сантиметром ближе к твоей обители.

— Не надо, — откровенно взмолилась она. — Пожалуйста, не преследуй меня.

— Я только начал! — деланно возмутился Макс. — А если серьезно, то мне просто приятно видеть тебя. И говорить с тобой. И еще много чего другого, о чем ты и сама в курсе.

Хотелось завыть, застонать смертельно раненым бойцом, но Вика сдержалась. Макс чуть подался вперед и ладонью, как бабочку, поймал ее пальцы.

— Я не хочу тебя терять, — едва различимым за общим гулом шепотом сказал он. — И мне кажется, ты меня тоже.

Вика порывисто встала, оттолкнув стул. От прикосновения кожа будто пошла химическими ожогами — они зудели и пульсировали.

— Оставь меня в покое, — процедила Вика в то время, как бедра сводило судорогой, а сердце, словно цветок, распускалось во всю грудь. — Пожалуйста, Макс.

И она побежала. Чувствуя, что на нее смотрят. Зная, что будут о ней говорить. Она прыгнула в лифт, и он бесшумно понес ее по черной утробе прямиком в преисподнюю.

Больше всего Вика боялась застать у выхода из офиса знакомую «Бэху», но ее колоритного блеска нигде не было. Перепрыгивая через лужи, стуча зубами от холода, Вика добралась до станции и с удовольствием нырнула в тугую жаркую толпу, мгновенно согревшую ее своим дыханием. Старую электричку качало, как в шторм, кто-то ругался, в тамбуре умудрялись играть на аккордеоне. Два контролера с трудом протискивались в щели между замотанными в шубы и пуховики телами, пытались выпроводить безбилетника, но он прикинулся спящим. Контролеры плюнули и поползли дальше.