Судя по прибавившемуся шуму, Федя откликнулся на просьбу. Вика дождалась, пока он устроится под одеялом и по памяти начала рассказывать о смелой Герде, отправившейся спасать беспутного Кая.

Когда из трубки донеслось мерное сопение, мать сбросила звонок. Вика устало откинулась на спинку кресла, задрав голову к потолку. Ничего, она справится. Попросит у начальника — он ее ценит, уже дважды премию выписывал. Ничего, как-нибудь устроится. Главное — операция, а там уже вместе выкарабкаются.

Она спрятала телефон в карман и вернулась к окну — проверить, боится ли по-прежнему. Умытый снегом, город блестел, как стеклянный. Его прорезала насквозь длинная черная полоса, будто разлитые чернила: Нева густо и медленно текла по всем жилам и артериям Петербурга. Какая-то иная реальность.

— Сколько денег нужно? — раздался серьезный голос позади.

Вика обернулась через плечо. Макс приподнялся на локте и смотрел на нее в упор.

— Двести тысяч, — призналась Вика.

— Всего? — удивился он и на всякий случай уточнил: — Рублей?

— Да.

— Скажи номер карты?

«Ну нет, — про себя улыбнулась Вика. — Ничего у тебя не выйдет. Я никогда не буду у тебя в долгу».

— Спасибо, не нужно, — улыбнулась она.

— Твое упрямство иногда просто поражает, — то ли восхитился, то ли упрекнул Макс. — Эта квартира стоит сто косых в месяц. Как думаешь, я могу себе позволить потрать всего вдвое больше, чтобы помочь ребенку и наконец расплатиться с той, благодаря которой до сих пор жив и от которой у меня так крышу рвет, что я дышать не могу?

Вика устало взглянула на него — бледный, упрямый, ее. В последнем она теперь не сомневалась.

— Макс, ты — серпантин, — сказала она то, что давно билось под кожей.

Он долго смотрел на нее, и лицо его походило на вечернее небо при сильном ветре: тучи то набегали, то рассеивались, и успеть за ходом его мыслей было невозможно.

— Поясни, — наконец попросил он и, судя по тону, ответ имел значение.

— Догадайся сам, — прищурилась Вика. — Ты же умный.

— Я просто хотел услышать иную формулировку.

— Что я люблю тебя? — мягко усмехнулась Вика. — Нет, не дождешься.

Макс опрокинулся на спину, прикрыл глаза от света запястьем без часов. Вика видела, как быстро и нервно ходит его живот, как вторая рука нет-нет, да возвращается к левой половине груди. Зря она сказала. С другой стороны — может так все же будет проще?

Переливчатая трель звонка наполнила квартиру. Вика открыла дверь — молоденькая девушка цыганского типажа вкатила сервированную тележку. Пожелав приятного аппетита, она испарилась, а Вика щелкнула замком. Макс продолжал неподвижно лежать на кровати, и только редкие механические движения убеждали Вику, что волноваться рано.

Пока она раскладывала ужин по тарелкам на кухне, откуда-то сверху полилась ненавязчивая медленная музыка, и Вика с удивлением признала в ней вальс Дога. Зачем все это? Зачем пытаться сделать вид, что ему нужно от нее чуть больше, чем запасной аэродром? Вика не обижалась за отведенную ей роль — сама же согласилась — но не выносила фальши.

— Вино будешь? — спросил Макс, появившись у нее за спиной.

— Пьяная женщина оказывает меньше сопротивления? — съязвила Вика, разозлённая своими домыслами.

Он, уже собиравшийся на кухню за бутылкой, помедлил. И Вике вдруг вспомнилось, как он выгнал ее из машины под снег — то выражение его глаз крепко запало в душу. И теперь оно было почти таким же.

— Мне кажется, ты себя слегка переоцениваешь, — процедил он, но как-то даже ласково. — Совсем немного, да?

Вика молча снесла упрёк.

— Вик, — он, видимо, почувствовал, что перегнул палку, — я просто хочу расслабиться и предлагаю тебе присоединиться. Здесь достаточно спальных мест для двоих людей, которые друг друга недостаточно хотят, так что не нужно себя накручивать, ладно? Я невъебенно устал, у меня раскалывается голова, и я страшно не хочу с тобой ругаться. Кажется, мне этого уже на жизнь вперёд хватит. Согласна?

— Обойдусь чаем, — ответила Вика, сделав вид, что отповедь ее нисколько не задела.

— Прекрасно.

Она хотела добавить, что и ему не стоит злоупотреблять, но удержалась. Мальчик взрослый, уж как-нибудь справится. А она уже смертельно устала чувствовать себя его нянькой.

Ужинали молча, в нарастающем напряжении. Хотелось, чтобы пытка тишиной поскорее кончилась, но слов не осталось, и Вика угрюмо ковыряла сделанный, судя по стоимости, из настоящего мамонта стейк.

— Ты классно читала, — заметил Макс. — Наизусть знаешь?