Вика, шокированная их перепалкой, не сразу заметила, что Яшка отошел от нее и смотрел теперь пристальным, совсем не детским взглядом. Стоять под этим прицелом было хуже, чем у стены перед расстрелом. Невозможно отвернуться, невозможно забыть.

— Я тебя со дна достала! — уже откровенно кричала Лиза, и ее брови вразлет вторили интонациям безумия. — От подошвы отскребла, человеком сделала! Где бы ты был, если бы не я?

— И что мне теперь, сдохнуть, чтобы с тобой расплатиться? — с впечатляющим равнодушием ответил ей Макс. — Этого хочешь?

— Я хочу благодарности! — выкрикнула на изломе голоса Лиза. — Гребанной благодарности, Макс!

Она так распалилась, что совсем упустила из вида сына. Но он напомнил о себе.

Единственное окно, за которым кружилась снежная крупа, лопнуло с оглушительным звоном. Вика не сразу поняла, что случилось, но затем сперва увидела одинокий ботинок в груде осколков, а затем сжатые до белизны губы Яшки.

На мгновение все стихло: обескураженная Лиза недоуменно взирала на дыру в стекле, сквозь которую уже влетал в холл снег.

— Ты с ума сошел! — завопила она, мгновенно, как огонь на пожаре, переметнувшись на сына. — Да тебя же выгонят за хулиганство, ты что, этого хочешь?

Яшка стойко сносил обращенные уже к нему вопли. Макс молчал. Вика сомневалась, что он вообще понял, что произошло — слишком оглушенным и потерянным было его лицо.

— Допрыгался, — Лиза понизила голос, но дышала все еще тяжело и прерывисто. — Ну, пойдем к заведующей. Заплатим за твою выходку.

Яшка понурил голову, ссутулил плечи. Кивнул. Коротким взглядом обжег Вику: ненависть, обида, боль. Все то, что плескалось в глазах Макса эхом отражалось в его сыне. Только эта ненависть предназначалась персонально Вике.

— Идём, — рявкнула Лиза на сына и потянула в другую от Макса сторону. — Папе с нами не по пути.

— Ты сама виновата! — выпалил на прощание Макс и тут же осекся, стоило ей обернуться и посмотреть на него с высоты своего достоинства.

— Конечно, милый. Конечно, я. Кто же еще? Прости, если сделала больно. Я такая дрянь. Пойдем, Яш.

Стук ее каблуков застрял у Вики в висках и не выходил даже после того, как они с Максом вышли на крыльцо и снова остались наедине. Он слепо смотрел вглубь себя, будто провожал тень жены, а когда та окончательно скрылась в вязкой темноте, казалось, даже не заметил, как если бы его воображение продолжало рисовать Лизу везде, где ее не было.

Вика смотрела на него, прикусив губу. Лишь бы не повторилось то, с чего все началось. Но Макс выглядел почти безмятежным — и тем пугал еще сильнее. Отпустив Викину руку, он добрел до детской площадки и сел на мокрые от снега качели. Цепи возмущенно скрипнули, но выдержали. Он закурил.

Вика остановилась у одной из стоек, удерживающих перекладину. Макс выпустил три дымовых кольца. Из приоткрытых окон доносился грубоватый мужской голос, из-за угла вынырнула обглоданная ржавчиной «шестерка», остановилась у обочины и воздух завибрировал басами, наполнившись ритмичным речитативом. Вика замерзала, но не решалась уйти. Да и куда? Ночевать негде, за такси отдаст как за неделю Фединых занятий с психологом.

— Омерзительно, да? — резко спросил Макс, затянувшись. — Сам не знаю, что на меня нашло.

— Ребенок-то причем? — возразила Вика, хоть и не собиралась с ним спорить.

— Это хуже всего, — Макс скривился. — Собачимся, как сволочи, а он…

— Принимает удар на себя. Это очень паршиво, Макс. Очень.

— Не начинай. Я знаю, мне нет оправдания. Но я хотя бы пытаюсь сохранить семью.

— А зачем? — спросила Вика, вся в своих мыслях, и не успела прикусить язык.

— Зачем? — повторил Макс, сузив глаза. — Затем, что это моя семья. Зачем ты заботишься о чужих детях?

— У них никого, кроме меня нет. И я их люблю.

— Вот ты и ответила на предыдущий вопрос. Проблема в том, что я люблю не только их…

Вика сжала зубы, как перед неминуемым ударом.

— …а еще и себя. И самолюбие мое уже воет от бессилия, — он ненадолго задумался, но по лицу было заметно, что запал иссяк. Он сгорбил плечи, потерев левое подреберье. — Блять… Еще не хватало…

«Этот день никогда не кончится, — пронеслось у Вики в голове. — И домой я не попаду. Надо хоть матери позвонить и с Федей объяснится».

— Вик, — вырвал ее из мыслей Макс, — тебе очень домой нужно?

— Я вызову такси, не переживай, — с готовностью отозвалась Вика.

— Я не об этом.

Он так странно смотрел — испытующе и умоляюще одновременно. Вика и так поняла, что он не собирается исполнять обещанное. Но было что-то еще, помимо раскаяния.

— А о чем?

— Поехали со мной?

— Куда?

— Я квартиру снял. На полгода.

Это что-то должно было значить, поняла Вика. «Хоть бы постыдился блядей своих ребенку показывать», — всплыло эхо между мыслями. И видимо воспоминание это отчетливо отразилось в ее глазах, раз Макс поспешно продолжил: