Достав телефон трясущимися руками, я попыталась дозвониться до Демьяна. Пальцы не слушались, и позвонить по нужному номеру получилось только с третьего раза. Каждый гудок как поминальный колокол. Он проникал в меня, всё расширяя и расширяя пустоту. Вызов был сброшен. И через пару секунд прилетело сообщение.

«Прости, детка, занят. Сегодня не получится никуда поехать, позвоню завтра.»

Я перечитывала сообщение, пока глаза не заволокли слёзы. Не знаю, сколько я так просидела. Моё лицо онемело, и я совсем не чувствовала, как слёзы текли по лицу. Словно вокруг был вакуум. Нет, словно меня убили.

Никаких чувств не осталось, только боль. Настолько сильная и всепоглощающая, что я даже осознать её не могла. Так и сидела, задыхаясь от слёз. Это был просто спортивный интерес. Просто реванш. Какая же я дура! Как я могла поверить в то, что он меня любит?

Оглушённая и опустошённая, я поднялась с земли и побрела домой. Я сама себе напоминала фарфоровую статуэтку. Пустая внутри. Никому не нужная. Шаркая ногами по плитке, добралась до подъезда. Выходящая из подъезда бабушка шарахнулась от меня, схватившись за сердце. Но я едва взглянула на неё.

Открыть замок не получалось. Руки дрожали, а пальцы онемели. Отвратительное сочетание. Я разжала и сжала ладонь несколько раз, но это мало помогло. К счастью, дверь открылась изнутри. Иначе я бы так и осталась в подъезде. Максим что-то спросил у меня, но я не разобрала что.

Вот вроде слышала слова, но их смысл никак не желал доходить до меня. Я прошла в ванную прямо в обуви. Закрыла за собой дверь. Разделась и залезла под холодную воду. Или горячую? Не знаю. Я просто крутанула вентили. Постояв так минуту, я механически намылилась, подождала пока вода смоет с меня пену. Вот бы она забрала хотя бы часть боли. Но нет. Как такое может быть? Я одновременно пуста и наполнена болью? Бред. Ну это же бред!

Завернувшись в полотенце вышла из ванной. С моих ног всё ещё стекали капли воды, и я наверняка оставляла за собой мерзкие лужи. Но мне было всё равно. Мне нужно было лечь. Просто лечь на ровную поверхность. Я бы упала прямо там, в коридоре. Но слабый голос разума твердил, что нужно всё-таки добраться до кровати.

– Маша! Маш! Ну что с тобой? – где-то на периферии сознания звенел голос Максима.

Но он был так далеко, что я с трудом разбирала. А я так устала. Рухнув на кровать, я закрыла глаза. Но заснуть не получалось. Тупая усталость изматывала, мои глаза просто смотрели в одну точку. Не знаю, сколько времени прошло. Я потерялась в пространстве, времени, чувствах.

Так продолжалось, пока перед моим взором не появился силуэт.

– Мари. – произнёс смутно знакомый голос.

Я постаралась вспомнить, где я слышала его. Но перед внутренним взором было пусто.

– Мари, это Демьян. Что с тобой случилось?

Его руки прикоснулись к ссадинам на моей щеке, потрогали шею и колени. В груди ёкнуло. Это была глупая надежда. Я заставила сфокусировать свой взгляд на нём. Пелена понемногу рассеялась. Нахмуренные брови и складка у губ. Внимательные, светлые глаза. И острые скулы, резкие тени на лице. Это был мой шанс узнать правду.

– Ты спорил на меня? – мой голос напугал бы и меня, если бы я сейчас могла бояться.

Демьян медленно закрыл глаза, медленно открыл. Тени на его лице стали ещё резче, а глаза выцвели.

– Да, но…

Дальше я не слушала. Я разбилась вдребезги.

Что бывает с фарфоровыми статуэтками, когда они разбиваются? Осколки собирают, мелкий мусор подметают, и всё это выбрасывается на помойку. Редко когда особенно дорогую сердцу вещь пытаются склеить. Но это бесполезно. Во-первых, собрать все кусочки очень сложно. Одна или две могут затеряться. Во-вторых, она уже не будет такой, как прежде. Никогда.

Пылинки танцевали у меня перед глазами. Я всматривалась в этот танец, ища систему, пока мои глаза не заболели. Но её не было. Смысла не было. Ни в чём. В моей жизни тоже не было смысла. Думать о том, как меня предал он, мне не хотелось. Слышать его имя, кстати, тоже. Он пытался мне объяснить, почему так поступил, да я не слушала.

Я просто не могла слышать его голос. Он вызывал воспоминания. О ночах, проведённых вместе. О его словах любви. О моей любви. От этих воспоминаний становилось так больно, что я закрывала уши и отворачивалась каждый раз, когда он приходил. Закрывала глаза, притворялась спящей. Но заснуть никак не получалось.

Телефон звонил где-то далеко. Но встать и ответить не было сил. Ни на что не было сил. Он приносил мне еду, но от её запаха меня тошнило. Он мазал мои, искусанные в кровь, губы, а я просто лежала. Не знаю, сколько времени прошло. Может, несколько часов или дней. Я не считала. Мне вообще, казалось, что я нахожусь в безвременье. При этом я всё видела, но ничего не понимала. А может, просто не хотела понимать.

Максим тоже слонялся где-то рядом. Я слышала его голос и шаги. Кажется, он переживал за меня? На него мне не было плевать как на всё остальное. Но мои мысли были придавлены чем-то тяжёлым. И я просто не могла ни о чём думать.