– Так-так, что мы имеем. Трое подростков… нападения, неподобающее поведение, распитие алкогольных напитков, непристойное поведение. Как говорите фамилия юноши?

– Гаврилов.

– Ага. Ну, что я могу сказать. Парень попал в плохую компанию. Один из тройки, напавшей на вас, судим. За разбой. Другой пока не привлекался, но это вопрос времени. А сам Гаврилов попал в наше поле зрения впервые.

– Что же мне делать? Я не хочу ломать ему жизнь!

Лицо сотрудницы посерьёзнело, словно на него набросили серую вуаль. Улыбка спряталась где-то глубоко под формой женщины.

– Мария Алексеевна, вы поймите, за любое преступление должно следовать наказание. Иначе, почуяв безнаказанность, эти подростки станут ещё более распущенными и злыми. А, забрав заявление, вы отпустите на свободу не только Гаврилова, но и двух других. Совсем скоро состоится суд. И именно судья решит, кто на что заработал. Не вы должны судить этих парней. Ваше дело заявить о преступлении, и вы прекрасно с этим справились.

– Но что же мне, просто забыть!?

– Ну почему же. Приходите на суд. Выступите в качестве свидетеля.

После разговора мне стало намного легче. Возможно, я просто сама себя успокаивала обманом. Но ведь это логично? Судить моих обидчиков будет судья. Профессиональный юрист. Но почему тогда внутренний голос подсказывал, что я слишком наивна?

– Давай хотя бы поужинаем вместе? Раз уж сюрприз отменяется.

Демьян обхватил мою ладонь своей рукой и перебирал мои пальцы. Его прикосновения будоражили меня. По коже приливами бежали мурашки.

– С удовольствием.

Он подвинулся ещё ближе. Насколько это позволял салон его машины.

– Останешься сегодня у меня?

Я заглянула в его тёмные глаза. В них было моё отражение. Мои распахнутые от смущения и желания глаза, округлённые губы. Больше ничего рассмотреть я не смогла. Демьян впился в мои губы. Жадно и требовательно. И оторвался только когда мы оба чуть не задохнулись.

– Прости, не мог удержаться. Ты такая соблазнительная, с распахнутыми глазами и порозовевшим лицом.

– И не надо.

– М…?

– Не надо сдерживаться. – почти прошептала я и увидела первые искры пожара в его глазах.

Потрясающий вечер плавно переродился в сногсшибательную ночь. Какой там ужин? Мы были заняты друг другом настолько, что о еде и думать забыли. Мне хотелось остановить время и застыть, как листик в янтаре, в этом чувстве всепоглощающего счастья.

Откровенные поцелуи горели на моей коже. Каждый раз, когда его губы касались меня, я вздрагивала. Мир поплыл миражом. Так бывает, когда смотришь сквозь пламя. Жаркое, горячее, пылающее. Я сгорала в его любви. И мне это нравилось. Настолько, что хотелось плакать.

Демьян сходил с ума вместе со мной. Я наблюдала, как мышцы играли под его кожей, когда он сжимал мои бёдра. Его сбивчивое дыхание возбуждало меня. Мы падали вместе несколько раз. Ни с чем ни сравнимое удовольствие.

Он привёз меня домой почти под утро. Нехотя распахнул дверь своей машины. И я выпала из неё прямо ему в руки.

– Уверена, что не хочешь остаться со мной? – пробормотал он, целуя мою шею.

– Уверена, что хочу. Но мне нужно привести себя в порядок. Переодеться. Мне, кажется, от меня разит сексом на километр.

Он втянул воздух рядом с моими волосами.

– Нет, что ты. Разве что на несколько метров.

– Прекрати.

Я попыталась оттолкнуть его. Демьян поцеловал меня последний раз и отпустил. Мой беззаботный смех вспугнул пару птиц на лавочке. Бледные лучи солнца освещали подъезд и деревья вокруг. Тишина и пустота. И счастье. Такое всеобъемлющее и полное, ясное, теплое, чистое. Улыбка прочно поселилась на моём лице. Я улыбалась всё утро и весь день.

Прохожие и попутчики тоже улыбались мне в ответ. Мои рисунки светились изнутри. Мне безумно нравилось рисовать персонажей для игры. Это было так естественно и правильно. Необходимо. Когда моя жизнь стала такой счастливой и правильной? Не одинокой?

Я упала в любовь к Демьяну с головой. Мне не хотелось об этом всём думать. Казалось, если я стану анализировать и задумываться над своими чувствами, моя счастливая жизнь лопнет как мыльный пузырь. Поэтому я отодвинула все мысли на задний план. И просто наслаждалась.

К вечеру Ирма уже сносно превращала фотографии в графические рисунки. Но этого ещё было недостаточно. Её работа должна быть безупречна. А, значит, нужны ещё рисунки. Хотя Илья заверил меня, что нейросеть будет работать все выходные обучаясь и анализируя. И к понедельнику будет ещё лучше рисовать. Для меня это было сродни чуду. Я не понимала, как работает эта технология, но её результаты, да и сами возможности меня поражали.