«Веню?»

«Венерину мухоловку. Тебе нравится дождь?»

Всё ясно. Это была провокация. На которую я повелась. Он вынуждал меня начать с ним общаться, и у него это хорошо получилось. Я убрала телефон и пошла на кухню.

Десять минут я пялилась на то, как чаинки величественно плавали в заварочном чайнике. Не знаю, насколько я сейчас состою из чая с бергамотом, но пачка уже почти закончилась. Я встряхнула коробочку, послушала сухой шелест и поставила её обратно.

Чашка грела руки и немного душу. Окно манило меня необъяснимо. Мне не хотелось опять смотреть на дождь, но я всё равно подошла к окну и смотрела. Лужи опять начали рябить. Пошёл дождь. Взгляд зацепится за одинокую фигуру, стоящую под деревом. Что-то было знакомое в развороте плеч, да и это пальто я уже где-то видела. Парень поднял голову, его лицо мгновенно залила вода. А моё сердце пропустило удар. Ведь я узнала в промокшем парне Демьяна. Что он делает у меня под окнами?

Наши взгляды встретились. Мне было больно на него смотреть, но не смотреть я не могла. Просто не могла. Я не видела его глаз, слишком далеко, но я не сомневалась, они такие же серые, как и дождливое небо над его головой. Часы за спиной тикали, ноги затекли, а чай совершенно остыл.

Только когда я его увидела, поняла – я безумно соскучилась. Я отошла от окна, словно вынырнула из-под толщи воды. Поставила кружку на стол и опёрлась ладонями на него. Какая же я дура! Ну почему я всё ещё ведусь на него? Почему?

Мне так хотелось освободиться. Забыть его. Но я не могла. В дверь позвонили. Динь – дон. Дон такой длинный и напряжённый. Последняя нота висела в воздухе, наверное, целую минуту. Я прекрасно знала кто за дверью. И осознавала – мне нельзя открывать. Тишина в квартире давила на барабанные перепонки. Он больше не звонил. Я не знала, стоит ли ещё мой личный Демон за дверью, или уже отогревается в своей машине. Вдыхая запах влажной кожи.

Я оттолкнулась от стола и побрела к двери. Меня тянуло к ней, словно канатом, обвивающим мою лодыжку. Надежда, что он уже ушёл, мешалась с желанием, чтобы он остался в гремучий коктейль, и этот напиток отравлял меня. Даже не глянув в глазок, отворила дверь.

Он стоял, привалившись к косяку. Мокрый, продрогший, с посиневшими губами. Абсолютно не сексуальный. Но почему тогда у меня так заныло внизу живота? Напряжение достигла пика или это уже пике?

Демьян шагнул в прихожую, без сомнений. Уверенный в себе как бог, шагающий по им же созданной земле. Вода капала с его одежды и волос на пол, и это единственное, что помогало думать. Я попыталась возмутиться, хотя бы в своей голове. Но наваждение уже затмило здравый смысл. Больше ничего не осталось, только его руки, касающиеся моей кожи. Обжигающие прикосновения.

Дверь захлопнулась. Возможно, от сквозняка, а, может, мы её закрыли, я не поняла. Следующее, что я помню – Демьян прижимает меня к стене, я стаскиваю с него одежду. Он целует меня, пока мои чувства не затмевают абсолютно всё в этом мире. В следующий миг я уже обвиваю ногами торс парня, он готов, но медлит. Мой возмущённый взгляд нарывается на напряжённое лицо. Кажется, что удерживаться на этой грани для него сродни безумию. Демьян прилагает титанические усилия.

– Мари? – он спрашивает.

Его хриплый голос врезается в моё сознание. И я понимаю, что он спрашивает, сказать больше он просто не может. А я даже не могу ответить, только киваю головой. И в тот же момент чувствую, как соединяются наши тела. И опять это чувство правильности происходящего. Словно мы раньше были разделены, а теперь всё правильно и естественно. Моё дыхание слышно, наверное, во всём доме, до того оно громкое. А финальный стон и не мой вовсе.

В голове шумит, ощущение реальности нарастает понемногу. Словно старый снимок проявляется. Мы всё ещё в прихожей. Полуодетые. Или полураздетые? Оба мокрые, запыхавшиеся, ошарашенные. Демьян опускает меня на пол. Я даже глаз на него поднять не могу. Разве так ведут себя взрослые, уравновешенные, приличные девушки? Вопросы из серии «как я докатилась до жизни такой?» разъедают мозг.

Щеки горят огнём. Поправить одежду я даже не пытаюсь. Стыд заставляет меня оцепенеть. Мои руки-плети висят вдоль тела. И если бы я не опиралась на стену, то давно бы уже упала. Демьян шумно вздыхает, берёт меня за руку и ведёт в ванную.

– Залезай, Марь.

Он мягко подталкивает меня к душу, и я не сопротивляюсь. Мы вместе купаемся. Место мало, Демон моет меня и себя розовой мочалкой. А потом он заворачивает меня в махровый халат, а сам повязывает полотенце на бёдрах и ведёт меня в мою комнату. Его вещи, мокрые и грязные, уже крутятся в машинке. Мы ложимся в постель, но прежнего безумия нет.

– Не видеть тебя целую неделю, это мучительно. Я ужасно соскучился.

Он прижимает меня к себе и зарывается носом в мои волосы. Он чувствует, насколько я напряжена, снова вздыхает.

– Не надо, любимая. Не думай сейчас. Просто отдохни.

Этот совет хорош, но мало осуществим. Если бы я могла управлять своими мыслями, я бы давно выбросила его из своей головы. Его запах проникал в меня, казалось, даже поры на моей коже впитывают его. Бред! Ну какой же бред лезет в голову! Я прокручиваю в голове всё то, что случилось в последний час и не понимаю, как я могла это допустить? Словно это и не я была.