– У тебя хорошо получается. Ну, знаешь, общаться с ним, словно вы давние друзья. – сказала я.

Потянувшись за очередным козинаком, я поймала насмешливый взгляд.

– Что?

– Ничего, просто ты такая милая, когда таскаешь сладости со стола. Я был на месте Макса. Мне тоже казалось, что меня никто не понимает и я всегда один на один со своими проблемами.

– Но был кто-то, кто показал тебе, что это не так?

– Нет, я и, правда, был один.

Я представила себе маленького Демьяна, сидящего у окна на железной кровати и смотрящего вдаль невидящим взглядом. И слёзы навернулись у меня на глазах. Лукин закатил глаза и принялся подворачивать рукава белоснежной рубашки.

– Сотри из своего воображения всё, что ты там себе придумала. Я был хулиганом и задирой. И одиночество – не приговор, а освобождение от общения с окружавшими меня мразями.

Его голос не был жёстким. Он говорил, словно о самой простой и естественной вещи во вселенной. Но дети воспринимают мир как данность, и то, что кажется взрослым, не прекращающимся кошмаром для них просто жизнь. Неужели он и сейчас думает, что одиночество прекрасно и вокруг одни мрази? Если это так, то я не понимаю, что он здесь делает. Эта мысль зудела, как укус комара и в опасениях, что я расчешу её и будет зудеть, и болеть сильнее, я перевела разговор в более мирное русло.

– Может, расскажешь, над чем я буду работать? Мне безумно интересно.

– А как же игра?

– Да пройду я её! Пройду! Обещаю.

Демьян обвёл взглядом кухню, задержал взгляд на холодильнике, увешанном магнитиками. Там висели миниатюрные картины из эрмитажа, шутейные магнитики, фото из поездок. И даже мои рисунки, напечатанные на куске спрессованной бумаги.

– Идея стара как мир. В основе многих игр лежит противостояние. Борьба положительного персонажа с монстрами, злодеями или обстоятельствами. Или наоборот. Есть игры, когда ты играешь за преступного гения или негодяя. Эти игры выпускают агрессию и дарят разрядку. Есть командные игры, где ты часть команды, и вы соревнуетесь с другими командами. А есть сюжеты, где ты сам выбираешь, за кого ты будешь играть. Выбираешь себе аватар, и от лица этого аватара в игре можешь делать всё, что захочешь.

Я слушала, вбирая в себя каждое слово. Впитывая его голос, как губка воду. Когда Демьян рассказывал о своей работе, он совершенно преображался. Я видела в нём многое, и холодную отстранённость, и ненависть во взгляде, и чувственный животный магнетизм. Но сейчас… Сейчас мне казалось, что он залез мне в голову и там рисует в воображении картины его мира.

– Так вот, наша игра будет ролевой. Мир ангелов и демонов. Игроки смогут сами выбирать для себя локацию, искать друзей или играть с нейросетью. Наш дизайнер, его зовут Алексей, уже разработал локации для игры, но персонажи ему никак не даются. Все прототипы картонные и искусственные. В каждом рисунке тонна клише. Модели даже до 3D графики не доходят.

– И ты надеешься, что я смогу нарисовать реалистичного демона? – усмехнулась я.

Демьян подумал над ответом, он его знал, но хотел максимально точно подобрать слова, чтобы я поняла.

– Думаю, ты видишь суть вещей, и можешь передать её через самые простые изображения. В любом случае я хочу, чтобы ты попробовала.

Проводив Демьяна, я задумалась над его идеей. Мир демонов и ангелов. С библейской точки зрения я многое знала об этих существах. Я не верила в как таковой ад и рай, описанный в библии. Я верила, что эти строчки просто неверно записали и перевели.

А по-настоящему имелось в виду, что, если ты не будешь соблюдать заповеди, твоя душа наполнится злобой, завистью, ненавистью и ты окажешься в аду. Но если будешь добр, честен, если сердце будет полно любовью, то ты будешь жить в раю. Ад и рай не где-то далеко, после смерти. Он здесь, на Земле. Возможно, если бы так проповедовали, то многие люди попытались прожить жизнь в раю? Хотя это не точно.

Демоны – это искушения. Те негативные чувства, что возникают в душе, например, когда у твоей подруги маникюр лучше, чем у тебя. А значит, бороться с демонами, это бороться с самым сильным врагом – с самим собой. Помню, как рассказала свою теорию настоятелю нашего сельского храма. Он добродушно улыбнулся и сказал, что всё может быть. Тогда ещё цвели полевые цветы, и над ними носились пчёлы и шершни. Я набрала полную охапку ромашек, чтобы подарить её маме.

Я крутила в голове эти мысли. Иногда открывала интернет, чтобы почитать статьи по интересующей меня теме. На сайты, обозревающие игры, даже не заходила. Демьян неправ в отношении моей осведомлённости. Если мы создаём уникальный продукт, значит, моё незнание привычных законов игр, может стать ключевым фактором успеха, но может и привести к провалу.

Очнулась от размышлений только поздно вечером. В окно заглядывала полная луна, как ватой на детской поделке, окруженная барашками облаков. Максим спал, закинув руки за голову, совсем как в детстве. Интересно, что же такого ему сказал Демьян?

Мы общались с Лукиным очень мало. С тем же Серёжей, я провела гораздо больше времени. Но как-то у него получалось подобрать такие нужные слова? Я вспомнила тот вечер в клубе, когда он заставил меня пить коктейль. И низ живота вновь прострелил спазм. Сколько времени прошло, а я до сих пор помню те ощущения и взгляд Демьяна. Искушение – вот что это было. Такое должно быть запрещено законом! Хотя думаю, никто кроме Демона на такое неспособен. Я замерла, как муха в янтаре. Вот оно! Я покрутила в голове эту мысль. Постаралась вспомнить его выражение лица и голос, то, как мурашки бежали по моей коже. Воскресить тот вечер. Идея была безумная, и, возможно, мне не стоит спешить. Но шальная страсть от воспоминаний часто толкает меня на всякие глупости.