то на моих глазах оскорблял тебя сегодня вечером, я должен положить этому конец

немедленно. Существует единственный способ бороться с такими, как Фостер. Показать

им, кто в доме хозяин и отправить в нокаут. Ты слишком хороша для таких людей, как он,

Лондон. Ты слишком хороша для всех них.

Ее глаза округлились, рот превратился в немую шокирующую «о». Она смотрела на него с

открытым ртом, и он видел ее горло, а потом она с трудом сглотнула.

Она наконец заговорила сухо и тихо.

— Так вот что означали эти кулачные бои? — прошептала она. — Ты захотел спасти

меня?

Она усмехнулась, но веселья в ее тоне не было.

— Я никогда бы не подумала, что ты своего рода спасатель, Дерек, — она отрицательно

покачала головой.— Как я могла такое упустить?

— О чем ты говоришь? — спросил он, как только она открыла дверь машины. Он

остановил ее, схватив за плечо, но она стряхнула его руку, выходя из машины и

направляясь к входной двери. Он выскочил из машины и ринулся за ней.

— Лондон!—резко окликнул он, не понимая до конца, паники возникшей и бурлящей

внутри, адреналин захлестывал его.

Она набросилась на него, ее прекрасные глаза сверкали влагой, у него внутри что-то

оборвалось, и глубоко засела стреляющая боль, он даже не мог понять от чего.

— Я не нуждаюсь в твоей помощи. Меня не нужно было спасать, я не участвую в фильмах

Джулии Робертс. Я сильная, независимая женщина. Я сама выбралаэту работу, и

выбралатакой образ жизни, и я позабочусь о своих собственных проблем, и разделаюсь

легко с такими людьми, как Фредерик Фостер так, как посчитаю нужным. Последнее, что

мне необходимо — это властный манипулятор с комплексомспасателя, пытавшийся

сделать из меня ту, кем я не являюсь. Первые семнадцать лет моей жизни мною

манипулировали и говорили, что делать, когда я была той, кем не хочу быть и никогда не

буду жить так снова.

Полное разочарование заставляло Дерека с трудом соображать.

— Я не пытался спасти тебя. Тебя нетнадобности спасать. Я просто не мог стоять и

слушать этого ублюдка, говорившего о тебе подобные слова. Что я должен был сделать?

— Что? — спросила она, повторяя его вопрос.

— Что?— он сжал кулаки, находясь на грани полного потеря контроля. Ни одна женщина

так никогда не задевала его за живое, как эта. Она была самой неблагодарной,

таинственной женщиной, которую он когда-либо знал.

Она наклонилась вперед и в ее глазах блеснул вызов.

— Почему ты не позволил ему так со мной разговаривать? Он же не сказал неправду. На

самом деле, он своего рода намекал, что моя цена баснословна, как ад. Это был настоящий

комплимент. Так почему же ты не мог устоять против этого?

Она опустила голову и поджаласвоипухлые губы. Его сердце сразу же екнуло, и прежде

чем он успел подумать, уже тянулся к ней прижимая ее к своей груди.

— Потому что я все время представляю, как он дотрагивается до тебя, и я не могу

смириться с этой мыслью,— прорычал он, жестко опуская на нее свои губы.

Ее вкус напоминал шампанское и сливки. Насыщенный, богатый, декадентский. Его

легкие сжались, словно он только что пробежал марафон, она растаяла в его руки, он

грабил ее рот, словно вопрос касался его жизни. Его язык прошелся по ее зубам, губам,

языку. Она прикусила его нижнюю губу, он зарычал, предупреждая. Он почувствовал ее

улыбку, и потерся о нее, переложив ее руку на его стояк. Необходимость погрузиться в ее

мягкую, горячую плоть затуманили все мысли и стерла события произошедшего вечера.

— Господи,— прошептал он, перейдя к ее шелковистой шее, покусывая и облизывая ее

элегантный изгиб.

Она вцепилась в лацканы его пиджака и застонала, прижимаясь спиной к входной двери,

он превратился в подростка, который пытался трахнуть королеву бала. Он услышал, как

ее сумочка упала на тротуар и у него промелькнула мысль, что им понадобиться ее

сумочка. В ней находились ключи от ее дома, и он очень хотел попасть внутрь, чтобы он