не там, чтобы совершать все эти вещи.

Он замер, каждаяклетка его существа горела в агонии. Он никогда не думал об этом, ни

минуты. Он видел ее жесткую, непробиваемую внешность, и воспринимал ее как само

собой разумеющееся, думая, что внутри она точно такая же. Полный контроль, как сталь,

накрытаяшелком, он думал, что это на самом деле была настоящая она. Но в какой-то

момент прозрения, он понял, что это всего лишь фасад, а настоящая она— мягкая,

чувствительная, скрывающаяся под холодной жесткостью наружностью. Ни одна

женщина не может делать то, что она делала и не чувствовать. Ни один человек не может

быть использован другими так и не страдать.

— Господи, — он крепче сжал ее. — Я ненавижу то, что ты живешь такой жизнью.

Она шмыгнула носом.

— Все в порядке. Вернее, все было в порядке, до сих пор.

— Пока я не напомнил своими действиями их... клиентов? — спросил он, его опять стало

тошнить от одной только мысли, что он может быть немного похож на тех мужчин.

— Нет, — она с яростью покачала головой. — Ты не понимаешь. Выключатель выключен,

когда я работаю… я совершенно не думаю, что делаю и поэтому ничего не чувствую к

этим мужчинам. Я ничего не чувствую. Ничего в физическом плане. Это всего лишь фейк,

который касается всего, что я делаю и говорю. Всего. Я ничего не испытывала к

мужчинам годами, Дерек.

Его мысли метались, как сумасшедшие, пытаясь наверстать то, что он пропустил… А он

явно что-то пропустил. Это красивое, сексуальное существо, проводившее множество

часов с мужчинами и даря им чувственные удовольствия, была фактически лишена чувств

в своей собственной жизни?

— Ты хочешь сказать, что ни один за все это время не доставил тебе оргазма? — спросил

он поражаясь.

Она резво кивнула головой, удерживая свой взгляд опущенным, чтобы он не мог видеть ее

лица.

Он оцепенел, прислушиваясь только к ее дыханию, и как тикали большие напольные часы

в другой комнате, его собственное сердце колотилось и ухало.

— У тебя никого не было все это время? Кто бы заставил тебя... почувствовать?

— Нет, я просто так хотела. Так, я могла выжить, удерживая все под контролем.

Его следующий вопрос заставил их обоих задержать дыхание на пару секунд:

— И со мной тоже?— надежда, которая омывала его была настолько сильной, что он изо

всех сил старался не закричать во все горло.

— Я очень многое и сильно чувствую, — прошептала она. — И очень этого боюсь.

* * *

Здесь, в своем собственном доме, она сказала это. Она рассказала ему то, что никогда не

говорила ни одному человека за восемь долгих лет. Конечно, она общалась с несколькими

девушками в эскорт-услугах, но в большей степени они говорили о работе, она никогда

никому не признавалась, что предпринимала, чтобы пройти через этот секс. Она просто

научилась бороться с реалиями, чтобы заработать деньги. И конечно же никогда ни одной

живой душе она не признавалась, что больше не в состоянии испытывать оргазм. И все бы

оставалось по-прежнему, если бы не вмешался совершенно другой мужчина.

Дело в том, что за столько лет она так и не продвинулась дальше поцелуя на ночь у

входной двери. У нее былиочень приятные мужчины, которые очень хорошо и

уважительно к ней относились, были очень любезны, но она не чувствовала к ним ничего,

и точно не хотела, однозначно, чтобы они прикасались к ней после работы. После их

ощупываний и тисканий, самое последнее, о чем она думала, это их прикосновения во

внеурочное время.

Но с Дереком, она хотела, чтобы он дотронулся. И это было свирепое, совершенно

неуправляемое желание, которое очень сильно ее пугало, она даже раскрылась ему. И

теперь он всеузнал. Грязную унизительную правду, насколько она морально увечная. Он

долго не шевелился и не говорил ни слова в ответ. На самом деле, ей казалось, что он

совсем не дышит, видно так был потрясен.

— Прости, — она попыталась встать с его колен. — Я не должна…

— Стоп, — приказал он, притянув ее назад к себе. — Не смей больше убегать от того, что

происходит между нами.

Она сжала кулаки, с горечью ожидая, что он скажет дальше.

Он поцеловал ее в висок и заправил прядь за ухо.