Дерек вошел в холл Лондон, опустив сумку на пол, позволяя глазам привыкнуть к

тусклому освещению.

Он сглотнул желание крикнуть: «Дорогая, я дома», вместо этого позвал ее.

— Лондон?— он пошел в глубь, завернул за угол в гостиную, в которой был накрыт

небольшой обеденный стол на двоих, зажженныесвечи, бросали отблеск насверкающий

хрусталь.

— Привет,— произнесла Лондон, выходя из кухни с большим блюдом. Она слегка

улыбнулась, ставя его на стол. — Я подумала, что ты проголодался после такого долгого

дня.

Он почувствовал прилив теплоты и сопричастностис ней. Она была одета в узкие джинсы

и свободный свитер, ее длинные волосы распущены и покоились на плечах. Темные глаза

светились теплотой, как пламя свечи, и где-то в глубине своего сознания, он поймал себя

на мысли, что хотел бы возвращаться к этим глазам, этой улыбке, в этот дом каждую ночь

все оставшуюся часть жизни, и ему никогда это не надоест.

— Я чувствовал, что в тебе есть что-то такое, что мне очень нравится, — он погладил ее

щеку, это был еле заметный жест, но он надеялся, что он даст ей подсказку, в каком

направлении может продвигаться их ночь.

— Садись, уже все готово.

Он снял пиджак и повесил его на спинку стула, ослабил галстук, глубоко вздохнул и сел.

Лондон ушла на кухню и вернулась с двумя тарелками.

— Я не знаю, какого виду еду ты предпочитаешь…

— Все, что отличается от бумажного пакета,— пошутил он.

— Хорошо. Я приготовила тебе традиционный персидский ужин— кореш, который

топится в красной куркумес мясом с большим количеством овощей и наан. Ты, наверное,

пробовал наан в Индийском ресторане.

Дерек посмотрел голодными глазами на блюда.

— Давай, положи мне, я уже готов к добавке, — сказал он.

Она засмеялась и стала накладывать рис с рагу на его тарелку.

Тридцать минут спустя Дерек проглотил последнююложку кореш и допил вино,

откинувшись в кресле.

— Это было одно из лучших блюд за многие месяцы. Где ты научилась так готовить?

Она отвела взгляд, прежде чем ответить:

— Мама любила готовить. Она и научила меня.

Он знал, все, что касается ее семьи— больная для нее тема, но он готов был помочь ей,

обрести совершенно новые чувства и ощущения на всех уровнях в ее новой жизни, просто

нужно было слегка ее подтолкнуть.

— Она ведь профессор? Лингвистики?

— Да. Я слышала об этом.

— И ты скучаешь по ней, — он произнес это, как признанный факт, поскольку,когда она

заговаривала о матери, он видел, как менялось выражение ее лица.

— Иногда, — тихо ответила она. — Но потом я вспоминаю, что она сделала и перестаю о

ней скучать.— Она кинула на него взгляд, наполненный вызовом, и он сменил тему:

— В благодарность за прекрасную еду, я могу вымыть посуду и приготовить нам

коктейли?

Она встала и улыбнулась.

— Будь, как дома. Я буду в гостиной.

Как только Дерек закончил мыть посуду, подхватил поднос с коктейлями и взбитыми

сливками, которые нашел в холодильнике, и пошел в гостиную, где она пролистывала

журнал.

— Хорошо, уже поздно, пойдем я отведу тебя наверх.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Не смотри на меня так, — предупредил он. —Сегодня был один из худших дней в моей

жизни, и единственное, что меня спасало — мысль, что вечером я буду с тобой. Я говорил

тебе, что мы будем работать над твоимизажимами. Я буду учителем, а ты ученицей, и

занятия начинаются, как только твоя попка начнет подниматься вверх по лестнице.

Лондон открыла рот, и походила на рыбу, очутившуюся на суше. Дерек рассмеялся и

потянул ее за руку, чтобы поднять с дивана.

Он обхватил ее за талию, удерживая поднос в другой руке, коснулся губами ее шеи, затем

продвинулся к уху и нежно прикусил мочку.

— Давай, красавица, позволь мне доставить тебе кое-какие удовольствия, которые

окажутся не такими уж плохими.

Она охнула, выгибаясь, ближе прижимаясь к нему. Он развернул ее кругом и шлепнул по

заднице.

— Пошевеливайся. Сейчас же.

Она оглянулась на него через плечо, ухмыльнулась, прежде чем поспешить вверх по