спокойное выражение лица, и она слегка улыбнулась, стараясь не показывать дискомфорт

от всего этого шоу.

— И это все, что я хотел вам сообщить, — заключил Дерек. — Теперь я передаю слово

сенатору, который собирается предложить новую структуру финансирования покупок

оружия для Пентагона. Давайте это пока оставим, дамы и господа. Спасибо.

Зал взорвался вопросами к Дереку и Лондон. Он молча взял ее за локоть и вывел за дверь

позади них, сенатор Мелвилл подошел к трибуне и сказал:

— Вы, ребята, создали мне реально напряженные отношения дома, — крики

прекратилисьи весь зал разразился смехом.

Они вышли в фойе, друзья Дерека по-прежнему ждали их.

— Как все прошло?— спросил Скотт.

— Хорошо. Мелвилл справится. Джефф, не могут ли нас сопроводить к Лондон, что никто

не следует за нами?

— Да, они ждут с лимузином на подземной стоянке.

— Думаю, круг замкнулся, господа. Спасибо за помощь, — Дерек пожал руку каждому, и

группа разбежалась.

Как только все ушли, Лондон почувствовала внезапную усталость, словно из нее

выкачали воздух, тот адреналин, который был сегодня утром, вдруг иссяк. У нее осталось

ощущение смутного недовольства, и она сомневалась в своем здравомыслие.

Она старалась не вступать в контакт с политиками Вашингтона, Лондон с трудом

игнорировала бизнесменов политики и их игры. Друзья Дерека оказались ничуть не менее

значительными и мощными, такими же, как и он сам. Лондон каждый день сталкивалась

на работе с такими мужчинами, но когда онавходила в номер отеля, оказывалась в их

власти.

В начале своей карьеры Лондон поняла точно, весь контроль в спальне принадлежал

мужчинам. Она была одарена свыше внешностью и телом и пользовалась этим в полной

мере. Стоило им остаться с ней на десять минут, и они были готовы сделать для нее

практически все, о чембы она не попросила, чтобы заполучить ее, и это устраивало.

Но сейчас это была не спальня, это былапресса, и она оказалась на другой стороне. За

пределами спальни над такими людьми у нее не было власти, и это заставляло ее

нервничать, напоминая о тех временах, когда она не могла контролировать историю своей

жизни, и не могла теперь контролировать то, кем она стала. И как и тогда, когда она была

Лондон Амид вместо Лондон Шарп, она вдруг почувствовала себя в ловушке, что ее

используют, как одноразовый пакет.

Все дело в том, что если бы Дерек со своими друзьями решил бы избавиться от нее, они

сделали бы это очень легко. Они могли бы также же легко выведать ее самую большую

тайну, которую сообщила мать, когда ей было семнадцать, она так и не смогла смириться

с этим с тех пор.

— Давай отвезем тебя домой,— сказал Дерек, поддерживая ее за спину и направляясь к

лифтам на парковку.

Она намеренно отстранилась от его руки, ее очень раздражало, что это случилось с ней, и

она в мгновение ока потеряла весь контроль над своей жизнью.

Он взглянул на нее, но ничего не сказал.

Чудовищность того, что она только что совершила, казалась, только сейчас обрушилась на

нее потоком. За последние двенадцать часов, она позволила мужчине (человеку, которого

едва знала) полностью уничтожить ее жизнь, которую она так тщательно выстраивала

восемь лет. Она предсталапо национальному телевидению, связавшись Бог знает

насколько времени, с совершенно незнакомым ей мужчиной, которыйвсего лишь за

несколько часов полностью перекроил ее жизнь. Лондон Шарп никому не

позволялауправлять своей судьбой. Скорость, случившегося за последние сутки, вызывала

у Лондон головокружение. Ей необходимо было хоть несколько минут, чтобы прийти в

себя.

Они вошли в лифт, и он повернулся к ней.

— Ты в порядке?

— Нормально,— отрезала она.

Он нахмурился.

— Возможно, я не эксперт в отношениях, но даже я знаю, когда женщина говорит

«нормально» означает что угодно, но только не хорошо,— упрекнул он ее.

Она сделала шаг в сторону.

— Это был долгий день, мистер Эмброуз. Я устала и у меня болят ноги. Я просто хочу