прессой и все это делать, она бы рассмеялась в лицо и указала на дверь. Но на данный

момент существовало слишком много оговорок, касающихся ее, и она собиралась

получить ожидаемый результат. В основном потому, что она не могла попрощаться с

Лондон, которую в течение этих лет создала с нуля. И если уж до конца быть совершенно

честной, ей было очень тяжело сказать«нет» ДерекуЭмброузу.

После того, как Дерек ушел, она потратила оставшуюся часть утраотвечая на телефонные

звонки и сообщения от ее друзей. Это настоящая правда? Была ли она на самом деле

проституткой? И как она могла все эти годы скрывать такое от них?

Самый тяжелый разговор был, конечно, с Джоанной. Джо была ближайшейподругой

Лондон, они познакомились, когда им было далеко за двадцать,вместе участвовали

вЖенской Лиге. Джоанна ближе всех знала реальную Лондон, такую ее больше никтоне

знал на планете, хотя она ничего не знала о профессии Лондон или ее семье. Их разговор

не был легким.

— Почему ты не сказала мне?—причиталаДжоанна, как только появилась на пороге ее

дома.

Лондон моргнула. Как объяснить множество избранников за все эти годы?

— Потому что я не в состоянии была услышать твое осуждение.

Джо снова ощетинилась.

— И ты полагаешь, что знаешь, что я скажу?

Лондон покачала головой, давая ее волосам спокойно упасть на лицо и опустила

подбородок.

— Ты только что узнала, что я проститутка, Джо. Ты образец общества округа Колумбия,

твой муж будущая дипломатическая звезда. Что еще можно сказать?

Брови Джо сдвинулись, и она коснулась руки Лондон.

— Прежде всего я твоя лучшая подруга. И ты никогда не рассказывала мне о своей другой

стороне жизни. Почему?

— Это не совсем та сторона часть жизни, о которой стоит кричать с крыши,— с горечью

ответила Лондон.

— Расскажи мне сейчас. Расскажи мне, как такое случилось и как это работает. Скажи

мне, почему? — глаза Джоанны наполнились слезами, и Лондон задалась вопросом,

скорее всего именно этого она и избегала. Не порицания, или того, что Джо готова

отвернуться от нее, а именно этого… обиды, растерянности и предательства. Джоанна

любила Лондон, и Лондон была не уверена, что сможет противостоять боли в глазах Джо.

Лондон сделала глубокий с содроганием вдох.

— Я ушла из дома, когда мне было семнадцать. Я поругалась с мамой…

— Твоя мать жива?— глаза Джоанны прищурились.

— Да,— Лондон сглотнула, потому что в горле стало сухо и шершаво. — Она лгала мне о

очень важных вещах, связанных с моей семьей, и когда я узнала обо всем, то сбежала.

Мне удалось устроиться на работу на какое-то время в фаст-фуд и спать на чужих

диванах, но с течением времени становилось все труднее и труднее. Когда мне

исполнилось двадцать, один парень, с которым я жила отправился на гастроли со своей

группой. Я не хотела ехать вместе с ним, поэтому оказалось, что мне опять негде жить. Я

так устала, Джо. Так устала пытаться сделать что-то самостоятельно. Я убирала дома,

жарила бургеры, работала в газетном киоске на станции, на низкооплачиваемой работе, а

какую еще работу может получить девушка без аттестата о среднем образовании. Я устала

от всего этого, но у меня не было никаких других вариантов.

Джоанна сочувственно кивнула, ее рот превратился в одну напряженную линию.

— Когда я раздавала листовки компании по мытью окон, ко мне подошел мужчина и

заговорил. Он сказал, что владелецкрупного клуба, я прекрасно выгляжу, и ему кажется,

что я могла бы быть популярной. Я не наивная, Джо, и поняла, что он говорил о стрип-

клубе, но в тот момент я была на такой мели, что меня это совсем не волновало. Поэтому я

пришла к нему вечером в клуб, и там было не так уж плохо. Место было чистым, девочки,

показались хорошими, они сказали, что зарабатывают за одну ночь столько, сколько мне

бы потребовалось больше недели зарабатывать на всех своих работах.

— Никто не способен обвинять тебя за это,— говорит Джоанна, погладив руку Лондон,