– Скажите, Фабиан, вы часом Ниагарский водопад не видали? Нет? Ну, не много и потеряли. Ага, подставляйте тазик.

Всех впечатлило. И Шлика, и Гаевского. Даже зануда Хрусталёв не стал допытываться, видал ли ниагарский водопад сам Погодин. Кстати, видал - на репродукции картины Айвазовского.

– Кто спрашивал меня о диагнозе?
– Погодин окинул притихших ассистентов покровительственным взглядом.
– Никто не спросил? Всё равно отвечу: гнойный перитонит, сиречь воспаление брюшины. С осложнением в виде сепсиса, сиречь заражения крови.

Гаевский, Хрусталёв и Шлик молча внимали. Ага: главврач сказал!

Само собой, перитонит - кто бы сомневался? И фаза его развития - далеко не ранняя. Первую-то, реактивную фазу болезнь миновала ещё в БТРе - и задолго до того, как Калинин догадался, что заблудился. Вопрос в том, какая фаза идёт сейчас: токсическая, либо уже терминальная. Если последняя, может, милосерднее больного не мучить? Потому как всё равно не успеем.

Тьфу, опять гноя натекло - и откуда только берётся?

– Выживет?
– Гаевский с явным сомнением потянул воздух.

– Как сказать? Вероятность остаётся. А умереть мог и в первые сутки.

Помнится, в кудрявом двадцатом веке врач по фамилии Спасокукоцкий вывел для перитонитов закономерность: операция в самые первые часы дает девяносто процентов выздоровлений, в первый день - пятьдесят, на третий - всего десять. Но для Зорана и десять процентов - роскошь.

Трудное дело - разорвать кольцо патологии, если оно уже установилось. Легче было предотвратить. Когда-то, в самом начале беды, всё зло несли в себе только клыки свиньи мутанта. Раз - и порваны кишки. Теперь свинья давно не интересна, зато кишки работают сами. Выбросили в брюшную полость своё содержимое и бактериальную флору - теперь и они могут отдохнуть, дальше по эстафете - работа кишечной палочки. Она-то и вызвала нагноение брюшины, откуда инфекция попёрла в кровяное русло - вот вам и сепсис! И за что теперь первое хвататься?

– Может, начнём?
– робко спросил Фабиан Шлик.

– Пожалуй!

Оказывается, Погодин опять медлил, откладывал момент своего вмешательства в слаженный патологический конвейер. А внимание усыплял досужими мудрствованиями.

За что хвататься - и ежу понятно. Да, удаляем гной, санируем брюшную полость, но главное - устраняем причину перитонита. Это значит, не только режем, а запасаемся терпением и тупо шьём. Из тех лоскутов, которые накроила мутантская тварь, надо вновь воссоздать кишечник.

Разобраться бы только, что здесь к чему пришивать!

– Гаевский, вы пазлы когда-нибудь собирали?
– с таким ироническим пафосом недолго заслужить репутацию великого комика.

– Бывало, доктор, - в тон Погодину отозвался тот.

– Значит, поможете в поиске подходящих деталей.

С этой шутки начался долгий, изматывающий процесс. Устали ноги, ныла спина. Периодически накатывал сон. Пару раз Погодин ловил себя на том, что шьёт с закрытыми глазами. В третий раз его деликатно потряс за плечо Фабиан Шлик:

– Простите, герр Погодин, этот кусочек сюда пришивать неправильно.

– Почему же?

– Потому что кишечный тракт завершится слепо.

– Да? Действительно...

Как ни хотелось "отстреляться", справиться с портняжным занятием в один присест, но увы - организм с настойчивостью потребовал отдыха. Пришлось "прервать сборку пазла на самом интересном". Отваливаясь от операционного стола, Погодин предложил:

– Если кто-то хочет продолжить шитьё - милости прошу!

– Спасибо, мы лучше дождёмся вашего пробуждения, - почти в один голос ответили ассистенты.

– Не забывайте про дренаж!
– напутствовал их Погодин, а сам уже предвкушал, как он вот-вот приляжет и забудется полностью.

И да не приснится ему ни одна медицинская проблема.

7. Юрий Михайлович Багров, капитан войск МЧС

Приятно бывает иногда проснуться. Глаза откроешь - а ты ещё жив.

А уже почти не ожидал с собой свидеться. Ну, с возвращением, Юрий Михайлович! Будьте в себе, как дома.

За последние неизвестно сколько дней капитан Багров уже приходил в сознание по крайней мере трижды. Ненадолго. И всё в разных местах.

То он видел себя на броне БТРа в позе раненного полководца, руководящего сражением: "Туда, туда!" - и бравые полки отвечают: "Есть!", а БТРы ползут ромбом к победе в великой битве.

То он вдруг перепрыгивал внутрь БТРа, хотя точно помнил, что сам туда не залезал. И уже никто с ним не советовался. Погодин бесцеремонно ставил свои градусники, мерил давление и даже не считал нужным сообщить командиру результат. Битва проиграна?

То бронемашина вокруг Багрова растворялась, сквозь её стенки властно просвечивали неприятельские хвойные берёзы, закрывали верхушками небеса с целью перехвата. В отсутствии очертаний БТРа дизельный его мотор тоже глох, но капитана подхватывали рядовые. И он всё равно продолжал двигаться к заветной цели, пусть лёжа в бессилии, но покуда головой вперёд, это таки обнадёживало.