"Отмучился", - горько подумал Миоци. Он приподнял край полотна, и, помедлив, закрыл Каэрэ лицо.

– Ты с ума сошел!
– раздался пронзительный шепот за его спиной и подлетевший Игэа сдернул простыню.- Что ты бродишь? Чего тебе не лежится? Что ты вообще здесь делаешь?

– Это древний обычай, - серьезно и торжественно произнес Миоци, покачнувшись.

Игэа схватил его за локоть.

– Мы уже по горло сыты твоим нездоровым тяготением к соблюдению всех подряд старых обычаев, поверь, - зашипел не на шутку разозлившийся Игэа.
– Он жив - а тебе его надо обязательно задушить простыней!

– Он... жив? Каэрэ жив? Правда, Игэа?

Миоци смотрел на него расширенными от удивления глазами.

Игэа кивнул и потянул друга за локоть - прочь из комнаты.

– Ты... ты гений, - ответил Миоци, отстраняя врача.
– Твою колыбель качал сам бог-врачеватель Фериан.

– Да. Ты сомневался?- разъяренно отвечал Игэа.
– Меня назвали в честь Игъиора, Сокола на скале и Оживителя, позволь тебе напомнить. Впрочем, ты сам признал мое искусство несравненным, так что следуй моему совету: иди и ляг, если хочешь хоть что-то соображать после того, как заработал такую шишку. Иначе такая же вырастет внутри черепа.

И тут Игэа с помощью Нээ потащил друга в соседнюю роскошную комнату.

– Я не хочу здесь жить...- начал спорить Миоци.

– Не хочешь, но придется! Дай всем спать!- гневно зашептал Игэа.
– Уже нет никаких сил со вчерашнего вечера от твоих затей.- Пей вот это...и вот это...

– Не буду я пить эти твои отвары!

– Что?!
– переспросил Игэа.
– У тебя слишком много воды скопилось в голове - надо выгнать!

Миоци проглотил отвратительный напиток, и скоро был уложен своим товарищем в мягкую небелогорскую теплую постель. Игэа дождался, пока Миоци снова уснет, а потом на цыпочках вышел, осторожно прикрыв дверь.

Письма и свиток

– Так, вот еще одно письмо... Лежи, лежи! Ли-шо-шутиик храма Уурта и Шу-эна, что в Энниоэ, желают тебе здравия... всех благ от Темноогненного... и все такое. Посылает подарок - свиток гимнов Уурту. Что ты сплюнул? Экий ты неблагодарный - люди от чистого сердца стараются! И потом, дареному коню в зубы не смотрят.

Игэа восседал на высоком золоченом треножнике для чтения свитков - его длинные ноги свисали, не доставая до пола. Он строго следил за тем, чтобы его друг соблюдал прописанный им же постельный режим.

– Подарки мы складываем внизу, Тэлиай с Сашиа их сортируют. Почему-то все шлют тебе еду - баранов, кур, как будто ты голодный такой. Вот, наконец, прислали свиток. Еду мы раздаем бедным - этим Иэ успешно руководит. Надеюсь, ты не против?

– Игэа, я так устал от твоего ерничанья,- вздохнул Миоци.- Я не могу лежать все время, мне невыносимо скучно.

– Вот я тебя и развлекаю, - невозмутимо ответил Игэа.- Нет-нет, читать тебе тоже нельзя - он остановил друга, потянувшегося за вторым, лежащим в стороне, свитком,- Я тебе все прочту сам... Гимн тридцать восьмой, Всесветлому, об обновлении истлевшего ума - этот?

Вдруг Игэа запнулся - свиток, весело размотанный им до середины, выскользнул из его рук на пол и покатился по полу.

– Откуда у тебя этот свиток?- спросил Игэа из-под кровати.

– Это наследство Огаэ, - сказал Миоци, - я его не читал до конца - это учебник для школьников, судя по всему, очень хороший.

– Да, очень и очень неплохой, - кивнул Игэа.
– Замечательный.

– Кстати!
– воскликнул Миоци, приподнимаясь на локте.
– Почему Огаэ до сих пор не пришел? Нээ был послан привести его уже давно.

– Неужели ты накажешь этого замечательного мальчишку?
– воскликнул Игэа.
– Тебе нельзя вставать - поручи мне наказать его, я уж его выпорю!

– Прекрати свои глупые шутки, Игэа!
– произнес белогорец.
– Он - мой воспитанник, и я в ответе за то, чтобы он вырос достойным учеником белогорца.

– Нээ, пусть Огаэ войдет, - со вздохом произнес врач, и мальчик, робея, вошел в комнату, где, с повязкой на голове, лежал его выздоравливающий учитель.

– Благословите, учитель Миоци!
– звонко сказал Огаэ, входя и становясь напротив постели.

– Всесветлый да просветит тебя, - Миоци положил свою огромную ладонь на жесткие волосы мальчика.

– Не бойся, малыш, расскажи ли-шо-Миоци, отчего ты пошел на Башню, - ободряюще произнес Игэа.

– Мкэ ли-шо-Миоци, - начал Огаэ уверенно.
– Я читал, что в Белых горах есть такой обычай: когда учитель должен погибнуть, то его верные ученики следуют за ним.

– Ты хорошо выучил урок...
– кивнул Миоци.
– Это ты рассказал ему об этом обычае, Игэа?

– Я занимаюсь с мальчиком, пока ты болен, - с улыбкой ответил тот.
– Но разве он сказал что-либо неверное? Разве, когда какого-нибудь белогорца обвиняют в ложном учении, его ученики не приходят на суд со связанными руками, показывая, что они считают его невиновным, и готовы умереть, чтобы доказать это? И не разделяют ли его приговор, если он осужден?