– - Очень больно?

Прохладная маленькая ладонь легла на его горячий лоб.

– - Сашиа...

Они посмотрели друг на друга. Иэ неслышно вышел.

– - Я не думал, что увижу тебя снова, - вымолвил Каэрэ.

– - Я тоже...

– - Сашиа...- повторил он, улыбаясь.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь ставни, освещали двоих. Сашиа стояла на коленях рядом с низкой постелью Каэрэ, и ее лицо было рядом с его лицом. Они молчали. Прошло несколько долгих минут. Она выпрямилась, подошла к изголовью, чтобы сменить высохшую повязку на его лбу.

– - Где я, Сашиа?
– спросил Каэрэ, наконец.

– - В доме ли-шо-Миоци. Он вынес тебя из печи Уурта.

– - Ты живешь здесь... у него?
– Каэрэ словно не обратил внимания на последние сказанные ею слова.

– - Да.

– - Тебе... хорошо здесь?
– промолвил он через силу.

– - Конечно - Аирэи очень добрый. И он любит меня.

– - Ты счастлива, да?
– он не сводил с нее взгляда. Она, улыбаясь, ответила:

– - Сейчас - да.

Она склонилась над ним и коснулась губами его глаз. За ее спиной раздались шаги Иэ:

– - Сашиа, не надо сейчас много разговаривать с нашим гостем. Пусть он поспит.

– - Можно, я посижу рядом, дедушка Иэ?

– - Не думаю, что Миоци будет доволен. Лучше пойди к себе и приляг сама - ты устала. А я побуду здесь.

Иэ сел на циновку, подогнув ноги. Сашиа вышла из комнаты. Каэрэ проводил ее долгим взглядом, а потом отвернулся к стене. Он уже почти жалел, что остался жив...

Яд Уурта

– Игэа! Ты все-таки возжег огонь Уурта?

Голос Миоци, разорвавший тишину храма, заставил молящегося вздрогнуть. Он опустил руку, простертую к светлым языкам пламени, колыхавшимся на скромном жертвеннике в дальнем углу опустелого в этот вечерний час храма Шу-эна Всесветлого.

– Нет, - ответил Игэа, оборачиваясь.
– Разве ты не видишь - пламя прозрачное.

Быстрыми шагами ли-шо-шутиик приблизился к жертвеннику и тоже протянул свои руки к огню - пламя почти лизнуло пальцы.

– Всесветлый да просветит нас!
– воскликнул Миоци.

– Твоими молитвами, ли-шо-шутиик, - ответил врач, как того требовал обычай.

– Вашими молитвами, ли-шо-Миоци, да просветит нас Всесветлый и да сохранит он вас, - послышались два голоса, словно слитые в один.

Миоци вздрогнул.

– Кто здесь с тобой, Игэа?

– Дети Зарэо. Они просили меня с раннего утра придти в храм Всесветлого и зажечь за тебя огонь. Мы молились за тебя, Миоци.

– Сестра видела плохой сон, - выступил вперед Раогаэ, но Раогай шикнула на него.

– Сашиа тоже молилась обо мне... Странно, откуда эти предчувствия?
– деланно небрежно пожал плечами Миоци.

– У вас зола на волосах, - проговорила Раогай.

– Как ты себя ведешь, сестра!
– вскрикнул Раогаэ.

Миоци точно не заметил этих слов девушки и обратился к Игэа:

– Я прошу тебя, Игэа - пойдем со мной, не медля ни мгновения! Мне срочно нужна твоя помощь, твое искусство. У тебя с собой лекарства?

– Да, как всегда, но...

Раогай подала врачу его корзину со снадобьями. Миоци почти выхватил ее из рук девушки и продолжил говорить, обращаясь к Игэа:

– Тогда идем, бежим! Иначе будет поздно!

– Что-то случилось с Сашиа? С Огаэ?- встревожено спросил Игэа.

– Нет. Я расскажу тебе обо всем потом. Идем же, Игэа, я прошу тебя.

Миоци старался говорить спокойно, но голос его срывался от волнения. Игэа встал с колен и посмотрел в глаза другу. Тот откинул растрепанные волосы со лба.

– Что же ты пришел так поздно...
– наконец сказал Игэа.- Я зажег огонь Всесветлого - теперь надо ждать, когда он догорит. Ты знаешь это сам, Аирэи.

– Когда он догорит, наступит утро!
– вскричал Миоци. Игэа кивнул.

Брат и сестра прижались друг ко другу.

– Дети, идите домой, - жестко сказал Миоци. Раогай растерялась:

– Но как же...

– Я хочу остаться с ли-Игэа наедине. Твой брат отведет тебя домой, дочь Зарэо!

Раогай вспыхнула и убежала прочь, оставив растерянного брата брести вслед за ней по опустелому храму.

Когда их шаги затихли, Миоци вопросительно посмотрел на друга.

– Огонь нельзя оставит горящим, он должен умереть сам, - кусая губы, проговорил Игэа.

– Что мне до смерти огня, когда умирает человек!
– воскликнул жрец Шу-эна так, что Игэа даже отпрянул.