Тогда Миоци сорвал с себя головную повязку жреца Всесветлого, и ударил по жертвеннику, сбивая пламя. Когда дым рассеялся, на алтаре алели, догорая, угли. Миоци опустился на колени и погасил их своими ладонями. Поднявшись, он снова откинул волосы со лба - на его лице остались черные полосы сажи. Он обратился к Игэа:

– Огонь погас без воды.

Игэа молчал, не сводя с него глаз. Потом он медленно набросил свой плащ.

– Идем, Аирэи, - наконец, сказал он.

+++

...В комнате пахло благовонными курениями.

– Откройте все окна, - приказал Игэа сразу.- Как вы можете держать больного в такой духоте? Эти курения - уже вчерашний день в медицине.

– Мы очень надеемся на твое искусство, Игэа, - сказал Иэ.
– Аирэи уже тебе все рассказал?

– Он ничего не рассказал, ло-Иэ - вы разве не знаете вашего Аирэи...

Он склонился над распростертым на белоснежной простыне раненым. Из распахнутого окна медленно вливалась вечерняя прохлада.

– Каэрэ?!

Раненый неожиданно открыл глаза - лихорадочно блестящие, с неестественно широкими даже для полумрака зрачками.

– Ли-Игэа?
– прошептал он со стоном.

– Узнал?
– улыбнулся Игэа.
– Значит, все не так плохо, быстро поправишься. Выпей-ка вот это - он взял с подноса желтый продолговатый фрукт и, ловко разрезав его, выжал светлый сок в чашку с водой.

Каэрэ долго и жадно глотал кисловатый напиток, а потом тихо попросил:

– Мкэ, не дотрагивайтесь до кровати - очень больно...

Он сделал движение, пытаясь сорвать повязку с груди.

– Сейчас будет легче, Каэрэ.

Игэа достал из своего небольшого кованого ящичка серебряную ложку, зачерпнул ею какое-то темное и тягучее снадобье и вложил в рот больному.

Игэа обернулся к Миоци и Иэ:

– Теперь расскажите мне, что случилось? Нилшоцэа согласился принять выкуп?

Он сел на низкую скамеечку рядом с постелью, и взял Каэрэ за кисть, щупая пульс.

– Нет, не согласился, - раздельно ответил Миоци.

Игэа внимательно и испытующе смотрел на него. Миоци не отвел глаз.

– Ло-Иэ, когда лекарство, что я дал, начнет действовать и боль притупиться, помогите мне, пожалуйста, снять эту повязку, - наконец, сказал Игэа, затягивая ремень, придерживавший его бессильную правую руку.

– Конечно, сынок.

– Возьми это масло, Аирэи, - протянул Игэа другу сосуд.- Ты сильно обжегся.

В комнате повисло молчание. Вместе с Иэ Игэа размотал пропитанные кровью полосы ткани и склонился над раной на груди Каэрэ. Иэ поднес светильник ближе.

– Он был посвящен в жертву Уурту этой ночью?!
– вырвалось у врача.- Как... как это может быть? Ведь жертвоприношение состоялось, я слышал... Кто же оказался на его месте?

– Никто, - коротко ответил Миоци.
– Как ты узнал, что он прошел жертвенное посвящение Уурту?

– Ты никогда не интересовался ритуалами Уурта, а мне приходилось... Яд вводят здесь, - он указал острием хирургического ножа на узкую, глубокую рану под ключицей.

– Яд Уурта? Но от него нет противоядия...
– прошептал Миоци.

– У меня - есть. Я сейчас использую его... Но противоядие надо было ввести не позже захода солнца того же дня. Яд уже весь в крови. Вряд ли оно теперь поможет...

– Но ему кажется лучше - он задремал...- осторожно вставил Иэ.

– Это от того лекарства, что я дал... Боль утихла, и он забылся сном. Несчастный!
– он вздохнул.- От яда Уурта умирают тяжело. Сашиа здесь?

– Да.

– Запрети ей входить сюда до его смерти. Ей незачем все это видеть - это зрелище не для юной девушки... Сколько раз он говорил, что видел черное солнце?

– Что?
– не понял Миоци.

– Ни разу?- Игэа провел острием хирургического ножа сквозь пламя.
– Тогда надежда есть...

– Ты введешь противоядие через разрез?- спросил Иэ.

– Да. Это единственный путь. Мне опять нужна будет ваша помощь, ло-Иэ.

...

Миоци услышал шорох возле двери и быстро шагнул в эту сторону. "Огаэ?"- подумал он.
– "Я же велел ему идти спать!"

Но у дверей стоял не ученик белогорца, а Сашиа. Миоци не сказал ни слова. По ее лицу было видно, что она слышала весь разговор.

– Пойдем, дочка, - сказал Иэ, обнимая ее за плечи.
– Ли-Игэа сделал все, что нужно. Остается ждать.

– Нет, дедушка Иэ, я останусь здесь.

Голос ее был тверд.

– Сашиа!
– строго сказал Миоци.- Ты и так вошла сюда без спроса. Ступай к себе.

Она не пошевелилась. Игэа встал со своей скамеечки, подошел к ней, и тихо сказал:

– Мы должны надеяться. Нам нужны твои молитвы... послушай брата.