– - Ты поправишься. Мы вылечим тебя. Ты снова будешь лучшим наездником! Надо набраться терпения.

– - Терпения?
– переспросил с сарказмом Каэрэ.
– Что ж, этого мне уже не занимать...

– - Давай ты вымоешься с дороги, - деловито сказала жена врача.
– Я приготовила отвар из особых лечебных трав. Ты быстро уснешь и проснешься отдохнувшим. Не упрямься! Понюхай, как пахнет!

Она откупорила один из стоявших кувшинов, поднесла к его лицу, и он ощутил горький запах трав, смешанный с запахом меда. Он устало кивнул. Аэй позвала двух рабынь, и они вымыли Каэрэ, то и дело сопровождая свои действия горестными восклицаниями. Его душила злость от их причитаний - он и сам хорошо видел, что с ним стало.

...Пока Аэй перевязывала его раны, он ни разу не вскрикнул, только несколько раз, когда боль стала особенно жгучей, глухо застонал.

– - Все, это уже все, - Аэй укрыла его цветным лоскутным одеялом.

Каэрэ уткнулся лицом в подушку, пахнущую сеном. Он слышал, как рабыни выносят воду, вытирают пол, как шикает на них хозяйка, чтобы они не гремели пустыми ведрами. Он почувствовал, что очень устал, и закрыл глаза...

Уже было далеко за полночь, когда все тот же сон заставил его с криком проснуться. Сердце стучало, выпрыгивая из груди, на лбу выступил холодный липкий пот. Он прижал ладони к глазам, приходя в себя, увидел мерцающие светильники на полу. Палачи остались во тьме Уурта.

– - Все позади. Ты у друзей, - раздался голос Аэй.

– - Сашиа...- позвал он.

Аэй взяла его ледяные ладони в свои, согревая, и напоила его густым травяным настоем.

– - Сашиа у Миоци, Каэрэ. Ты поправишься, и вы увидитесь.

От мучительной тоски, сжимавшей его сердце, он застонал, стискивая зубы.

+++

Заслышав скрип приближающейся повозки, Аэй вышла навстречу Игэа в предрассветной мгле. Трава, полная росы, качаясь, обливала ее босые ноги. Игэа спрыгнул с повозки и быстро пошел, почти побежал, ей навстречу. При каждом его шаге брызги разлетались, словно он шел не по лугу, а по морскому мелководью.

Солнце едва поднялось над рекой, осветив дальние кочевья степняков.

– Здравствуй, Аэй, - улыбаясь и целуя ее, сказал он.- Ты опять не спала всю ночь до рассвета?

Она не ответила.

Они взялись за руки и пошли вместе, трава доставала им до колен.

– Какой сильный аромат у цветов луниэ в эту пору!- воскликнул Игэа и добавил:- Как я люблю возвращаться домой... к тебе.

Внезапно шальная мысль пришла к нему в голову и он засмеялся, как мальчишка.

– Хочешь, я принесу тебе ветку луниэ? Хочешь?

– Я уже стара, чтобы мне дарили цветы луниэ, как невесте,- засмеялась Аэй в ответ.

Но Игэа уже взбирался по шершавому, теплому стволу раскидистого дерева, одиноко растущего посреди луга.

Потоки ночной росы обдавали его при каждом колыхании ветвей. Начавшие свое рассветное щебетанье птицы затихли и перепорхнули на верхушку, продолжив там свою песнь солнцу и небу.

Не владея правой рукой, Игэа карабкался несколько неуклюже, но белогорская выучка брала свое - он достиг ветвей, полностью покрытых огромными, ароматными и пушистыми гроздьями белых цветов. Ранние пчелы и осы настороженно выглядывали из их недр.

– Игэа!- испуганно вскрикнула Аэй.

Ветвь размашисто качнулась.

– Игэа, возвращайся!

Но было уже поздно - раздался короткий треск, и Игэа очутился на земле, засыпанный лепестками и перепачканный пыльцой луниэ.

– О Небо! Ты цел?
– вскрикнула Аэй, бросаясь, чтобы помочь ему подняться, но он легко вскочил на ноги и преподнес ей благоухающую ветвь.

– Это тебе, моя родная. Помнишь?

Из земли умершее восстает,

чтобы жить жизнью новою, иною...

И Аэй пропела ему в ответ - красивым, сильным голосом:

Есть надежда, когда надежды уже нет,

Процветет цветок, и не знаешь, как прекрасен он,

Пока смотришь на голую землю,

Пока видишь только черную землю,

Пока стоят деревья мертвые зимою,

Пока все не изменится,

Пока Он не придет...

+++

Утро уже вовсю светило в окна, когда Игэа заглянул в комнату гостя.

– Он не спит, - сказала тихо Аэй.
– Он не может спать - просыпается с криком...

Каэрэ пошевелился, поворачивая голову к вошедшим. Солнечный свет, пробиваясь сквозь кроны деревьев, оставлял на простыне цветные пятна, играющие от ветерка.

Игэа подошел к Каэрэ, сел на циновку рядом, улыбаясь своей тихой, светлой улыбкой.

– Ну, здравствуй. Я рад, что ты снова у нас. Я к тебе привязался, скажу честно.