– Да вот беда - немой он. Язык отрезали. Он кольчугу золотую починял в храме Шу-эна, а после этого, чтоб секретов не разболтал, смертью пригрозили, да, чтоб вернее было, язык и отрезали, - разъяснил тот же спокойный голос старшего сына кузнеца.
– Матушка наша больше про то знала, да умерла недавно.

Дед закивал головою и издал нечленораздельный звук.

– Батюшка хочет вам что-то сказать.

Кузнец подошел к Миоци и взял его за кисть правой руки. Миоци не шелохнулся, только напрягся. Кузнец, что-то мыча, и непрестанно кивая головой, положил правую ладонь Миоци на его левое плечо. Потом он согнул пальцы белогорца несколько раз - словно стараясь, чтобы тот запомнил их странное сложение. Потом, вопросительно замычав, он пристально посмотрел молодому человеку в глаза - точно проверяя, все ли он понял.

– Не беспокойся, добрый человек. Если Всесветлому угодно, он откроет мне то, что ты хотел мне сказать, - ответил учтиво белогорец и позвал: - Тэлиай!

– Вас и ваших сыновей сейчас накормят ужином, добрый человек - пояснил он, обратившись к кузнецу. Но тот не слушал его. Имя рабыни, произнесенное белогорцем, заставило его так вздрогнуть, будто у ног его ударила молния.

Тэлиай поспешно вошла в шалаш на зов хозяина - и остановилась, и заплакала.

Гриаэ подошел к ней и протянул ей руки - не мыча, а молча улыбаясь.

– Родной мой!
– воскликнула она.
– Милый мой! Кто бы чаял, кто бы знал, что вновь тебя увижу?

Миоци в недоумении смотрел на них. Пока Тэлиай то плакала, то причитала, младшие рабыни принесли угощение. Миоци пригласил всех сесть, и сам сел с ними, взяв чашу родниковой воды.

И сыновья Гриаэ, и Миоци в молчании ожидали, когда Тэлиай заговорит. Наконец, вытерев слезы цветастым платком, она вымолвила:

– Это Гриаэ, что кузнецом был в соседнем имении с имением твоих родителей, Аирэи. Меня твоим родителям беременной продали... Сын у нас родился...Аэрэи мой... а потом Гриаэ продали в Тэ-ан...

– Батюшка выкупился из рабства, - с почтением проговорил старший сын.

Гриаэ обернулся к сыновьям и властно сделал несколько знаков.

– Мкэн Тэлиай, - сказал старший.
– Мы всегда уважали мать Аэрэи. Мы будем рады, если вы своей рукой возожжете свечи на его погребальном камне. Наш старший брат, совершивший великий подвиг, похоронен в нашем саду.

+++

Уже много дней прошло с тех пор, как Эна и его спутники покинули берега теплого озера, принесшего Каэрэ почти полное выздоровление...

Они перешли Нагорье Цветов и с каждым днем уходили вниз, в долину, направляясь в верховья реки.

Циэ, сидя на вороном коне, весело пел:

Чтоб длинный путь пройти,

Давай вперед

Шагай - и только так.

Коль песни встретятся

В пути - их в лад

Слагай - и только так.

Восторг души сумей

Растить, храня

Внутри, - и только так.

Минуешь горя дни,

Слезу, крепясь,

Утри - и только так.

Что сердцем просится -

Найдешь, стремясь

Искать, - и только так.

Узнать, что мир красив, -

Открой свои

Глаза - и только так!

– Это река Альсиач, что течет в страну Фроуэро, - сказала Аэй, сидевшая верхом на игреневой лошади, и отвернулась, чтобы ветер высушил ее слезы.

– Зачем мы идем сюда, Эна?
– спрашивала Лэла, сидящая впереди него на спине буланого коня со звездой во лбу.

Каэрэ тоже был бы в седле - Циэ с радостью уступил бы ему белого коня.- но Эна сказал: "ты еще слаб для переходов верхом, береги силы", и к своему гневу и стыду Каэрэ был принужден ехать на особо устроенных носилках, прикрепленных к спинам двух мулов. Рядом с ним сидели обычно дети - только сейчас Эна забрал к себе болтушку Лэлу, в носилках остался только Огаэ, тоже расстроенный, как и Каэрэ, от невозможности ехать верхом.

– Зачем мы идем к реке, Эна?
– повторила Лэла, теребя его за кожаный рукав рубахи.

– Это - земля вождя Рноа. Нам нельзя ночевать здесь - могут придти его люди и убить нас.

– Это - земля великого Цангэ!
– вдруг, словно захлебнувшись гневом, выкрикнул Циэ.
– Великого Цангэ земля и его народа! Если бы мы не предали своего вождя Цангэ, то никакие Рноа не смогли бы придти и хозяйничать на Нагорье Цветов.

Циэ, уходивший в свое кочевье прошлой луной, вчера только нагнал Эну с его спутниками у порожистой речки, вверх по которой они и шли теперь. Он пришел с невеселыми новостями.