Игэа подозвал трясущихся от страха рабов.

– Проводите деву Шу-эна вместе с этой несчастной в мои комнаты, - сказал он и добавил шепотом, слегка сжимая ладонь Сашиа в своей: - Я скоро приду.

+++

Когда Игэа вошел в комнату, Сашиа вскочила и кинулась к нему, пряча свое заплаканное лицо на его груди.

– Она убежала, Игэа, убежала, - повторяла девушка.
– Эта несчастная убежала... и я не знаю, куда... Она такая сильная, Игэа - она вырвалась, мне ее было не удержать... Она убежала прочь, на улицу, а сейчас ночь... Надо найти ее, она погибнет, Игэа!

– Я отправлю людей на поиски, - ответил Игэа.
– Бедная моя Сашиа... Зачем ты пришла? Зачем ты напомнила Нилшоцэа о себе?

– Что-то страшное происходит, Игэа... что-то случилось в городе... почему ты молчишь, ты не говоришь ничего? Раогай нет, никого из семьи Зарэо и его самого - нет... везде сокуны, везде - фроуэрская речь... Что случилось, Игэа?
– говорила Сашиа, взволнованная, со слезами на глазах.

Игэа молчал, нежно прижимая ее к себе. Он словно собирался с силами, чтобы сказать что-то - и не находил их.

– Скажи мне правду, Игэа, - потребовала дева Шу-эна.
– Оттого, что ты будешь скрывать ее от меня, он не станет иной.

– Ты права, сестра Аирэи Миоци, - тяжело вздохнул Игэа.
– Ли-Зарэо... Зарэо... собрал своих людей. Они ушли в сторону лесов Фроуэро. За ними посланы сокуны, но в лесах Фроуэро нельзя найти никого.

– Когда он сделал это, Игэа?

– Вчера. После того, как увидел безумную Оэлай.

– Это была... плямянница Зарэо?! Эта безумная девушка?

– Да. Ее муж принес ее первенца в жертву Уурта. После этого она лишилась разума.

Они сели на ковер - будто не в силах более были стоять.

– Поедем домой, Игэа, - вдруг умоляюще попросила Сашиа.

– Нельзя, дитя мое, - покачал головой фроуэрец.
– Это не положено. Веселье, - он передернул плечами, - должно продолжаться до утра.

Они снова помолчали, потом Сашиа снова спросила:

– Почему Игъаар повернул кольцо?

– Это кольцо власти, - не сразу ответил Игэа.
– Он - сын и наследник правителя Фроуэро. Юноша был глубоко потрясен, увидев Оэлай и узнав причину ее безумия.

– Что теперь будет с Мриаэ?
– спросила Сашиа.

– Если кольцо власти повернуто вокруг пальца хозяина, то вызвавший его гнев должен быть казнен до утра, - ответил Игэа. Потом он добавил: - Это первый смертный приговор, который произнес Игъаар в своей жизни.

+++

Аирэи Миоци стоял в ночной тьме перед пламенем священного светильника с воздетыми руками. Он молчал, и молчание ночи было ему ответом. Пламя едва колыхалось от слабого ночного ветра, светильник, подвешенный к шесту шалаша, мерно раскачивался и прозрачное масло, как вода, выплескивалось на деревянный пол.

Тебе не восстать,

Не утешить ожидающих Тебя,

Не обрадовать устремляющих к Тебе взор.

Спишь Ты - и сон твой бесстрастен,

Забыты мы Тобою,

Подобно мертвым.

Ничего не видишь Ты на земле,

Нет для Тебя жертвы.

Не разбудить Тебя, не вызволить, не поднять.

Как мертвый, Ты спишь,

Сильный, чьи дела так были прекрасны.

Верный жрец найдется ли,

Станет ли он Твоим жеребенком,

Жертвенным конем Твоим,

Белогривым, буланым,

Со звездою во лбу,

Чадом степи,

Чтобы наполнить небо и землю,

Пред Твоими очами...

...Он не сразу понял, что в его шалаш-молельню вошли, и резко обернулся, внезапно услышав за спиной дыхание людей.

– Не гневайтесь, ли-шо-Миоци!
– раздалось из темноты, и белогорец опустил руки, устыдившись принятой им боевой позы.

– Мы к вам, мкэ, - проговорил второй голос, более низкий и размеренный.
– Батюшка наш, Гриаэ-кузнец, желает вам кое-что поведать.

Старик в светлой одежде выступил из-за спин своих могучих сыновей. Он открыл рот, и, покачав головой, пальцем показал на обрубок между оставшихся зубов.