"Уж, это уж, а не змея... ядовитые змеи... яд Уурта... Сашиа... лодка... дядя Николас.. . туман... конь... карисутэ... Эна... Циэ, кто такой этот Эна?.. убегай делать будем... нет, я не поклонюсь Уурту... нет... нет... нет!.."

– Мкэ Каэрэ!
– схватил кто-то его за руку.
– Вам больно?

Он открыл глаза и увидел Огаэ.

– Вам больно?
– испуганно повторил ученик белогорца.
– Вы кричали во сне!

– Я не сплю, - кратко ответил Каэрэ.

Что надо здесь этому мальчишке? Шел бы читать свои гимны в другое место.

Но Огаэ не уходил. Он сел на циновку у ног Каэрэ, достал нож, ветку луниэ и принялся мастерить игрушечную лодочку. Каэрэ внимательно следил за ним, потом вдруг сказал:

– Не так. Дай-ка сюда!

Он забрал у растерянного мальчика ножик и стал очищать от коры ветку. Нож дрожал в его руке, но он медленно и упорно срезал пласты зеленовато-коричневой коры, и горький запах, похожий на запах полыни, разливался в воздухе.

– Я стал ее делать - знаете, почему?
– спросил Огаэ шепотом, словно просил не выдавать его Миоци или кому-то другому.
– Это же - знак карисутэ. Лодка.

Он замолчал, поняв, что все равно не сможет понятно объяснить, отчего, пока никого нет, он пришел сюда, на пустую веранду, с неструганной палкой. Разве можно прямо сказать этому странному чужеземцу, который чудом спасся от яда Уурта, что он, Огаэ, хочет расспросить у него про карисутэ?

– Знак карисутэ?
– равнодушно спросил Каэрэ, поднимая взор на Огаэ и тяжело дыша. Тот смущенно захлопал глазами.

– Вы... что-то знаете про карисутэ?
– еще тише спросил он, набравшись смелости.

– Нет, - пожал плечами Каэрэ.
– Не знаю ничего. И знать, по правде, не хочу.

– Карисутэ?
– раздался чей-то чужой и одновременно знакомый голос.

Огаэ вскочил на ноги. Каэрэ вызывающе вскинул голову.

– Мкэ ли-шо-Миоци!
– радостно завопил мальчик, бросаясь к ли-шо-шутиику. Тот благословил его, но не поднял на руки, и даже не поцеловал.

– Простите, - спохватился Огаэ.
– Благословите, учитель Миоци!

Миоци без улыбки покачал головой.

– Беги, скажи ли-Игэа и Аэй, что я приехал, - негромко произнес он, садясь рядом с ложем Каэрэ.

Тот молча смотрел на жреца Всесветлого, сжимая в кулаке нож и незаконченную лодочку.

– Здравствуй, Каэрэ, - проговорил Миоци.

– Здравствуй, - делая усилие над собой, ответил тот.

Волосы Каэрэ уже немного отросли, и колючие темные пряди топорщились в разные стороны.

– Как ты себя чувствуешь?
– спросил Миоци.

– Хорошо... спасибо, - с издевкой ответил Каэрэ, смерив жреца ненавидящим взглядом.

Миоци забрал - почти вырвал - из его рук лодочку и ножик - словно они были полны яда - и бросил их на доски пола.

– Ты - карисутэ?
– резко спросил он.

– Нет, - с полной искренностью и невыразимым презрением ответил жрецу тот.

– Признавайся!
– настаивал Миоци, нависая над ним.
– Тебе лучше признаться во всем. Ты карисутэ? Ведь так? Ты учил своим обрядам Сашиа? Ты был с ней? Отвечай! Говори мне правду!

– Нет!
– закричал Каэрэ, почти как тогда, в пыточной камере.
– Нет! Нет!

– Что здесь происходит?
– раздался встревоженный голос Игэа.

– Аирэи...то есть Миоци! Ты приехал, я рад тебя видеть... но отчего ты не предупредил меня? Что с Каэрэ? Каэрэ, тебе плохо?
– взволнованно говорил Игэа.

Бледный, как льняное полотно, из которого шьют священные рубахи жрецов Шу-эна Всесветлого, Каэрэ откинулся на подушки, сжимая кулаки от бессильной злобы. Глаза его лихорадочно блестели, по скулам ходили желваки. Он готов был броситься на Миоци - но не мог. Не доставало сил.

– Каэрэ, не волнуйся так, - Игэа порывисто хватил его за руку своей здоровой рукой и тоже сел рядом с ним, подвинув плечом Миоци.
– Аирэи не сделает тебе ничего дурного. Перестань. Так нельзя. Аирэи, скажи что-нибудь Каэрэ! Скажи, скажи, не молчи!
– он толкнул друга-белогорца в бок.

– Так тебе намного лучше теперь, Каэрэ?
– деланно спокойно спросил Миоци.

– Да!
– заявил Каэрэ. Это "да" прозвучало как "пропади ты пропадом!".

– Твои раны уже затянулись?
– продолжал Миоци, откидывая одеяло, укрывавшее Каэрэ.
– Я взгляну.

– Не трогай меня!
– закричал Каэрэ.
– Не смей!

– Аирэи, - твердо произнес Игэа.
– Не надо так.
– Действительно, раны зажили.

Он полуобнял Каэрэ, слегка сжал его руку и тихо шепнул ему: - Перестань буянить.