– Так значит, наследником оружейника стала женщина?
– Удивился Тавиар.

– Я не знаю.

– А как продвигается твоя работа? Мне отец сказал, что ты будущий историк.

– Никак. Все равно очень мало нужных мне знаний.

Эска поделилась несчастьями и трудностями своей профессии, пожаловалась, что репутация историка не может быть не разрушена приобщением к мистике. А сейчас так оно и есть. И словно рушится оплот ее значимости, и, наоборот, приходит взамен ощущение того, что она тоже живет в истории и творит ее.

Тавиар обещал ей, что на днях обязательно покажет ей все мастерские их артели. И если нужно, то пустит в святая святых их семьи, - старинную библиотеку, свитки и пергаменты которой даже не занесены в обязательный реестр исторических ценностей.

Они посидели в открытом кафе, проехали до южной, самой старой части города, и до самого позднего вечера Эска прогуливалась под руку с Тавиаром, разговаривая о многом и ни о чем. Как бы там ни было, но он не чета ее сверстникам по университету, от оружейника исходил мир иных людей, с какими она раньше не сталкивалась. Он был интересен, совершенно не раскрыт в отличие от Берта, и к тому же обладал такими чертами, которые теперь для Эски имели непростое значение...

Вернулась домой она поздно, начался двенадцатый час ночи. Отец и мать ее пожурили, но больше обрадовались тому, с каким хорошим настроением Эска пришла. "Пусть отдыхает, погуляет с друзьями" - улыбнулась мама. На ее взгляд позднее возвращение было гораздо лучше ранних слез.

– Я не буду ужинать, я сразу спать.

Сон навалился незамедлительно, и даже снилось что-то хорошее. Эска даже на следующее утро не вспомнила, что обещала Берту позвонить.

Этой волнующей встречи она очень ждала, и очень боялась.

Тавиар каждый день выглядел так, словно в его жизни не было неформальных и необязывающих будней. Ничего мятого или неопрятного, никакой небритости или небрежности в волосах. И одновременно с этим, - вычищенные ботинки, отглаженные брюки, жилет, застегнутая рубашка с высоким воротником, придающим черту аристократичности, - он умудрялся выглядеть естественно. Тавиар так жил, и никакая аккуратность его не сковывала. Он свободно двигался, непринужденно и просто говорил любые слова, - от высокопарных громких фраз, до банальных истин. Но в разговоре они были использованы так, что не казались в его трактовке ни тем, ни другим. Эска пыталась, просто из любопытства, поймать Тавиара хоть на чем, - на голословии, на бахвальстве, на самолюбовании, которое свойственно всем мужчинам, но это ей не удавалось.

Прошло несколько дней к ряду, и все это время Эска подолгу проводила с Тавиаром. А Берту, который изредка звонил, ссылалась на занятость и загруженность. Ведь уже совсем близко был день заседания кафедры, на котором нужно было выступать и защищать свой новый найденный материал.

Встреча, которой Эска боялась, была встреча с Аверсом. И она же была долгожданной для Рыс. Девушка сказала в один из вечеров, что снова хочет туда отправиться, и следующим днем Сомрак усадил ее в кресло, взял за руку и попросил закрыть глаза.

Эска вновь разволновалась. И долго не могла сосредоточится на том, чтобы отпустить от себя свои собственные мысли, мысли Эски.

– Вспомни о чем-нибудь, - попросил Тавиар, традиционно стоя за спиной своего отца, - миг, на котором ты вернулась, например.

– Это не трудно, - прошептала Эска, глядя на него.
– Я видела его перед собой так же, как вижу сейчас тебя. Боже мой, такое сходство немыслимо...

Мысль о том, что она опять увидит Тавиара нескоро, стала еще более горькой, чем эта же мысль перед предыдущим ее путешествием. Кто мог ей дать гарантию, что в этот раз она не проживет там год, или годы жизни? Никто. И ей даже становилось жаль, что здесь проходит всего десять минут, а значит, Тавиар не сможет понять этого чувства: как долго мы не виделись.

Эска встряхнулась. "Перестань, помни о сетях, которые расставляет привязанность к мужчине... Нельзя позволять себе думать о нем слишком много!".

– Закрой глаза.
– Потребовал Сомрак.

– Как скажете, господин волшебник...

Глава восьмая

Удары сердца возвращались по нарастающей. А Аверс в первую очередь увидел лишь Витту. Она поняла, что бежать сейчас от него глупо, и выжидала, пока он к ней подойдет, заняв дерзкую и вызывающую позицию с гордо задранным подбородком.

– Ты не вернешь меня домой даже силой!

Девушка опередила все, что он бы ни сказал. Аверс же спокойно оглядел ее с ног до головы, и с его лица спала, как паутина, завеса напряженного долгого беспокойства.

– Жива. Не ранена. И, судя по тому, какими словами встречаешь отца, хорошо себя чувствуешь...

– Даже если ты найдешь способ доставить меня обратно, хоть даже в мешке, - снова вознегодовала Витта, - ты не сможешь вечно держать меня под замком! А при любой возможности я снова сбегу и все равно сделаю то, что задумала! Смирись!