– Это были достойные люди, не раз спасали жизнь мне и остальным своим друзьям, а ее пережить не смогли, видимо, только потому, что не хватало какой-то толики силы. Население города вымерло где-то на двадцатую часть, и только после того, как смерти прекратились, стало понятно, что проклятый Алхимик покинул его пределы. С тех пор я преследую его.

– Ты принял меня за него? Но он же мужчина!

– Не я, а мой помощник. Никто из выживших, не видел этого призрака в лицо, и я сам тоже, помнишь? Все, что могут о нем сказать, - это то, что он странный человек, который появляется в безлюдном месте, всегда в плаще с капюшоном. Порой показывается как всадник, стреляет в путников... похоже, его целью становятся все без разбора. А последние годы ходит слух, что это может быть и женщина. Или что их двое - и мужчина, и женщина.

Я не стала перебивать. Говорить о том, что Миракулум не просто мистичен, но и нечеловечески хитер, не имело смысла. Так просто нельзя было поймать человека, если он где угодно и кто угодно ему, - не уличишь в поддельности моряка или охотника Рихтера, не заподозришь в маскараде и вельможу, игравшего в шахматы с королем. И я не стала говорить о том, что лицо его видела. И узнала бы в любое время дня и ночи, при любой погоде, и сколько бы лет не прошло с тех пор, как сам Змеиный Алхимик явил мне истинное свое лицо. Без превращений и без лукавых масок.

– Его зовут Миракулум.

– Его редко так называют. Даже не знаю, откуда это название взялось, кто придумал - но говорят так. Я собираю все, что могу узнать о нем. Я хочу остановить Алхимика, и потому из города в город иду по следу его смертей, ищу переживших чуму. Но каждый, - повторил Сомм, - помнит только человека в плаще. Все. Особым уважением пользуется каждый, кто выжил, но некоторые погибшие... они были достойны жизни, а не этого испытания!

– И женщин по-прежнему нет?

– Хм... может это о тебе ходят слухи? Может потому он стал двух полов? Ты пока одна, о ком я знаю, Рыс.

Приятное горделивое чувство зашевелилось в душе. Быть единственной - лестно для любой женщины.

– Значит, ты задержишься здесь?

– Нет. Я уеду этим же вечером. Кроме того, что я получил известие о новом следе Алхимика, так и сегодняшняя ночь показала, как быстро напали наемники на мой собственный след.

Лекарь сидел у стола, порой тоже прикладывая ладонь то к плечу, то к ребрам, то дотрагивался рукой до челюсти. Как бы ни был человек терпелив, от этих жестов не удержаться, - все ноет и ломит, и Сомм сидя все чаще менял положение, а под конец и вовсе сгорбился.

– Я решил, что в "Пролитом чане", если и приютился Миракулум, то лучше навестить его с утра. Только по наличию с ним этого яда, можно его признать, потому план был прост: я бы обыскал сумки, пока мои помощники его держали, и если бы чума была там, то вопрос решен... я как раз к ним и направился, когда эти убийцы и ищейки вынюхали меня. Думал, мне удастся скрыться, - в темноте, да в переулках, но оказалось, что оцепили отовсюду, выход загораживал всадник. Как оказалось, - ты.

– Кто тебя ловит, Сомм?

– Нажил я себе врагов, Рыс. Да таких, что не просто хотят меня убить, а готовы преследовать ради этого до края света... Я и цель, и охотник.

Одна из свечек зачадила, на второй погас затонувший в воске фитиль. Ощутимо светало, начало лета знаменовало более раннее солнце, как и на том Берегу. Я хотела было еще расспросить, - что же такого сделал лекарь, если ему мстят, но спросила другое:

– А цатты?

– Что цатты? Завоеватели и победители...

– Сейчас, если тебе где-нибудь попадется цатт один на один, ты убьешь его как врага?

– К чему ты клонишь?
– Насторожился Сомм.
– Не тебе упрекать меня в том, что я сложил руки, и теперь не режу их спящими, сводя счеты. Пусть я уже не борюсь за нашу свободу, но я и не помогал завоеванию.

– Я помогла, я знаю...
– помрачнев, я села на кровати прямо напротив лекаря.
– Мне страшно тебе признаваться, но выдача карт, - это непредательство, а подвиг... на том Берегу это превозносилось по заслугам. Сомм, я не сказала тебе - после Миракулум я вспомнила всю свою жизнь. Я цатт, попавший к вам в плен. Я приемная дочь Первосвященника Лаата, если ты слышал о таком. Это второе лицо, после короля, служитель наших Богов, глава всех храмов и святынь...

– Да какая разница? Я знаю тебя Крысой, и не важно с какого ты Берега...

Он долго молчал после, а потом, поднявшись, бросил "Спи, Крыса", и ушел за дверь.

Я вздохнула. Всего несколько часов сумасшедшей ночи, скачка, драка, синяки, - ради того, чтобы теперь можно спокойно заснуть, ничего не опасаясь. Завернувшись в покрывало, накрывшись головой от тусклого оконного света, я провалилась в сон.

Глава пятая

Рыс с трудом открыла глаза. Сон оказался таким тяжелым, прошлые ушибы разболелись еще сильнее, а зелье Соммнианса перестало оказывать свое благотворное действие... Столько пережито было вчера, что страшно вспоминать, но, с другой стороны, судьба свела ее с лекарем и это стоило любых побоев и драк.