– Как ты себя чувствуешь, Эска?

"Эска!!!"

Эска дернулась в кресле, а потом вскочила, ошарашено оглядывая комнату. Схватила себя за голову, словно стараясь удержать на месте панически разлетающиеся мысли.

– Я!.. Вы!.. А-а-а! Господи!

– Принеси воды, отец.

Хозяин лавки ушел, а Тавиар осторожно подошел к ней, но Эска попятилась, налетела на высокие напольные часы, и те мелодично подали короткий звук гулкого дребезжащего металла.

– Этого не может быть...

– Я сам не верю, что все получилось, Эска. Но ты должна успокоиться.

– Три недели! Больше! Меня же все ищут!

– Ты забыла, ты была там всего десять минут.

– Нет!

Она вдруг тронула себя за ребра, за плечи, взглянула на руки, а потом дотронулась до лица. Ничего больше не болело, все ощущения Рыс прошли, вот только память оставила в себе самую настоящую пережитую боль. И не только физическую, Эска помнила, как болела ее душа, каким был испуг, оттого что она узнала Сомма этой ночью...

"Этой ночью..."

За окном был светлый осенний вечер, доносились голоса прохожих, и даже где-то вдалеке прозвенел звонок велосипеда. Сомрак вернулся с маленьким стаканчиком воды.

– Попей.

Через пару минут Эска окончательно пришла в себя, стараясь не думать о неделях, которые были вставлены в ее жизнь. Это не с чем было даже сравнить...

– Легче?
– Спросил Тавиар.

– Да. Только что мне теперь делать, не знаю.

– Ничего не надо делать. Ни о чем не думай, и отдохни.

– Я хочу домой...

Девушка почувствовала, что недалеко от этой фразы копятся ее слезы.

– Я провожу тебя.

Эска отказалась от того, чтобы Тавиар провожал ее на самом деле до самого дома, тем более что жила она не близко от этой улицы. Достаточно было и того, что он довел ее до автобусной остановки и вместе с ней дождался нужного маршрута.

– Не забывай этого адреса, слышишь?
– Он неожиданно взял ее за руку, и поцеловал кончики пальцев.
– Я буду тебя ждать, милая Эска, даже если ты просто зайдешь в оружейную лавку поздороваться с нами.

Отблеск счастья и надежды мелькнул в его взгляде, как и в улыбке, когда он отпустил ее руку. Эска кивнула, и как в полусне зашла в двери автобуса.

Открыв свою квартиру, она с наслаждением втянула атмосферу родного дома. В легких, казалось, еще таились в уголках запахи соленого моря и трюма, птичьих перьев и лошадиного пота, запахи городских водостоков и аромат липкой патоки зеленого цвета. А тут, такие родные и такие забытые мамины духи, отцовский табак, и с кухни тянет паприкой и жареной картошкой...

– Эска, - мать удивленно выглянула в коридор, - ты сегодня так рано?

– Мама...
– выдохнула та, и прямо не разуваясь, подбежала и обняла ее.
– Я так соскучилась! Я так давно не была дома!

– Наконец-то опомнилась. В кои-то веки поужинаешь с родителями за одним столом, не променяв нас на книги, а родные стены на шикарные хоромы библиотеки!

Эска не покидала города уже последние лет восемь, не уезжала никуда на каникулах, а самое большее она могла не быть дома, это один день, когда в университете были выезды в пригород к каким-нибудь замковым заповедникам. У родителей тоже всегда был отпуск в разные месяцы года, да им и здесь хорошо было отдыхать.

В своей комнате Эска едва не поцеловала компьютер и учебники. Схватилась за телефон.

– Берт, привет! Это Эска... я так рада слышать твой голос! Ты даже не представляешь, как! Нет... ничего со мной не случилось... нет, приезжать тоже не надо, я всего лишь не могу удержаться от счастья, что я дома... Дома, Берт!

Она слушала, что он о чем-то спрашивает, но вспомнила Соммнианса, и перебила:

– Я когда-нибудь говорила тебе, какой ты замечательный друг? Ты лучший на всем белом свете...

На том конце провода повисла тишина на несколько долгих секунд. Только потом он неловко произнес: "С тобой точно сегодня что-то случилось... что-то хорошее, да? Или нет?"

– Всего лишь день, Берт. Давай завтра сходим в кино, как ты предлагал? Я ужасно хочу развеяться... Договорились. Я жду тебя к одиннадцати.

Как же она раньше не понимала, как счастлива на самом деле только оттого, что нет никакого камня в груди. Не давит тоска от разлуки, не гнетет чувство вины за содеянное, не холодит страхом душу от опасности и неизвестности. Совесть Эски чиста, сердце свободно, и будущее незыблемо!