Живот после еды благодарно заурчал, а глаза стали слипаться.

— Теперь ложись и отдыхай.

Ника посмотрела на дверь. Она в чужом доме, у незнакомого самца. Спать в таком месте нельзя, это небезопасно.

— Ложись, я постерегу. Давай, давай, у тебя глаза закрываются, сейчас прямо на столе уснешь. Ты сегодня сильно переволновалась, поэтому тебе нужен отдых. Не переживай, я посижу с тобой.

Ника усердно думала.

— Ты боишься? Кого? Матая?

Тут и отвечать не нужно было, только прямо посмотреть.

— Боже мой, девочка, ты боишься Матая! — повторила Ларим с каким-то трепещущим ужасом. — Разве ты не знаешь, что ты его пара?

— Кто это?

— Разве ты не слышала про пары? В вашей стае их не было?

— Нет, конечно! Никаких пар не бывает. Не нужно мне врать!

— Не волнуйся так, милая, успокойся. Все хорошо.

Ника только горько хмыкнула и посмотрела в окно. Не волнуйся, конечно, как же. Прямо все шоколадно, с чего волноваться?

— Ника, твоя мама жива?

— Нет.

— Мне жаль. Но я клянусь памятью твоей мамы, что ты можешь лечь и спокойно спать — тебя никто не тронет. Иначе пусть мои дочери отвечают за мою ложь. Теперь ложись.

Еще немного подумав, Ника отправилась спать. Действительно, долго бодрствовать она не сможет, а Ларим, кажется, правду говорит.

Вот проснется, тогда… Тогда посмотрим, что дальше.

Когда Ника заснула, Ларим еще была в комнате — сидела за столом и читала при свете желтой лампы книгу. Бумажные страницы шуршали очень умиротворяюще.

Но стоило скрипнуть двери, как Ника проснулась, правда, ничем себя не выдала, только вцепилась пальцами в одеяло, напряглась и приготовилась сопротивляться.

— Как она?

Матай прошел в комнату, остановившись у порога. Ларим подошла к нему, заговорила так же тихо:

— Все хорошо, она в порядке.

— Она что, спит на полу? — изумился тот.

Ника поморщилась — видимо, во сне вытянула ноги и одеяло теперь видно от двери. Она посмотрела под кровать. Да, ноги Ларим в тапочках с задниками, а Матай в черных кроссовках — обоих видать.

— Да. Я села читать, и страницы не прочла, а она уже сползла на пол. Там щель между кроватью и стеной, похожа на безопасную нору. Пусть спит, ей там спокойней, лучше отдохнет.

— Что-нибудь удалось узнать?

— Да, Матай. Хорошего мало. Она выросла в стае, но у них не было пар.

Он почти запыхтел.

— Как такое может быть? Я не знаю таких стай.

— Тогда тебе есть о чем задуматься.

— Продолжай.

— У них мужчины не имеют пары. Я не знаю, как это возможно, но она не выдумывает. Гораздо хуже другое — она уверена, что общение между самцом и самкой бывает только через насилие. В ее лексиконе нет слова «любовь» в отношении мужчины и женщины, нет слова «любит», только слово «изнасиловал», «насилует».

Мужчина не сразу ответил.

— Это все очень странно. Стая без пар. Кто в здравом уме откажется от права оборотня на обретение пары?

— Знаю, звучит ненормально, но она действительно не знает, что есть пара. Тебе придется быть терпеливым.

— Насчет меня не волнуйся.

Короткий ответ почему-то сразу дал понять, что произнес его лидер — властный и не терпящий указаний со стороны. И если он захочет сделать что-то плохое, никого слушать не станет.

Под пышным, теплым одеялом стало очень холодно.

— Я приду утром, — заявила Ларим. Значит, его власть не пугала женщину настолько, чтобы трусливо ждать инструкций. Наверное, злым он действительно не был? — А ты пока реши, что делать с ее сестрой, девочка не успокоится, пока ее не найдет. И в любом случае — не стоит оставлять вторую девочку одну. Она испугана и наверняка у нее такие же дикие представления об оборотнях, с ними ее неизвестно куда занесет.

— Да, завтра с утра займемся.

Нике хотелось подскочить и попросить заняться немедленно, немедленно отправиться за Марией, но она сдержалась, продолжая съеживаться у стены. До утра все равно никто и пальцем о палец не стукнет.

Голос альфы гудел по всей комнате и кажется, даже пол заставлял вибрировать.

— Спасибо, Ларим.

— Не благодари. Девочки не должны расти в таком кошмаре. Девушки не должны считать всех мужчин насильниками. Я и сама хочу ей помочь.

— Тогда до завтра.

— И Матай… не заходи к ней ночью, пусть отдохнет. Она может проснуться и испугаться.

Молчание теперь длилось дольше.

— Я не буду ее пугать, — наконец, ответил Матай. — Скажи… Она… сколько ей…

— Она взрослая женщина.